Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Глава 33. Ах, обмануть меня не трудно: я сам обманываться рад!

Весна оказалась не такой ранней и дружной, как предыдущая, но, все равно, и солнышко ярко светило, и снег потихоньку растаял, и птицы вернулись из жарких, но все-таки чужих стран, чтобы свить новые гнезда и дать жизнь очередному потомству. И я понемногу оживала, тем более, что за зиму в интересных поездках набралась новых впечатлений, образовавших некое подобие ширмы, которая скрыла от глаз все страшные и трагические события предыдущего года. Конечно, они никуда не ушли, оставшись со мной до конца моих дней, но уже не стояли перед глазами с утра до ночи и не терзали непрерывно душу. Правильно говорят: время лечит, особенно, если рядом оказываются добрые и участливые люди — лучшие помощники в горестях и бедах. К счастью, Господь не обделил меня такими.
Больше всего времени мы проводили вместе с Верой, хотя она и стала появляться на работе гораздо реже, но зато досуг проводили, чаще всего, вдвоем. Не пересчитать всех театров и спектаклей, которые мы посетили и повидали той весной. Все увиденное обсуждалось нами до хрипоты, зачастую Вера раздражалась и даже сердилась на меня, потому что наши мнения оказывались прямо противоположными. Практичность и жизненный опыт диктовали Вере одну трактовку событий, а я, неискушенная провинциальная дурочка, старалась обнаружить за сухими и очевидными для разумного человека фактами какой-то мифический смысл, придававший событиям романтический характер, рождая глупые иллюзии и ожидания, которым не суждено было сбыться. Встретив Сережу, я из мерзкой и жестокой действительности, окружавшей меня со всех сторон, вдруг переселилась в сказку — как Ассоль, дождавшись своего Грея — и пребывала в ней целых шесть лет. Любовь давала силы на все: и преодолевать тоску в постоянных разлуках, и не сгибаться под ударами темных сил в университете, и стараться не замечать грубости и злобы, царящей в родительской семье. Любовь окрашивала все в светлые тона и давала надежду на счастливое будущее. И вот не осталось ни любви, ни надежды, а только реалии жизни, к тому же столичной, а я оказалась к этому абсолютно не готовой.
Вера взялась за мое перевоспитание. Она очень критично относилась к людям вообще и к мужчинам в частности, правда, и она делала некоторое исключение для наших институтских знакомых, признавая, что физики — это не совсем обычные ребята, а одержимые своей профессией и желанием посвятить себя целиком служению науке в стремлении познать неизведанное и разгадать все тайны природы. Личная жизнь и всякие там дружбы и симпатии у таких людей всегда отходят на второй план, только большая любовь может на какое-то время отодвинуть немного в сторону жгучий научный интерес, да и то ненадолго. Я несколько лет имела возможность наблюдать вблизи таких чудаков, поэтому была благодарна ребятам, которые забегали к нам в перерывах между экспериментами, чтобы пообщаться, обменяться новостями и напомнить о себе. Вера же считала, что дружба, а уж тем более симпатия, требует от мужчины большего проявления чувств по отношению к интересующему его объекту. Ее удивляло, что никто ежедневно и ежечасно не ухаживал за нами.
Вера очень нравилась одному научному сотруднику, но он сразу дал ей понять, что, хоть и не любит свою жену, но обожает дочь, поэтому никогда не разведется, а когда она не стала поощрять его ухаживания, он почему-то разозлился на нее. Ей самой очень нравился другой — задорный весельчак, душа любой компании, распевавший под гитару бардовские песни, умелец преподнести даже сто раз слышанный анекдот так, что от хохота начинал болеть живот, оптимист и юморист, порой непосредственный, как ребенок, хотя ему было далеко за пятьдесят (то есть он был ровесником моего отца). Он тоже положил глаз на Веру, поэтому забегал к нам довольно часто, расспрашивал о произошедших событиях, давал нам советы и наставления. Ко мне он относился по-отечески тепло и заботливо, всегда интересовался, как продвигается расследование дела о гибели моего мужа, старался поддержать меня и приободрить. Будучи оптимистом, он тоже считал, что добро обязательно одолеет зло, только не надо сдаваться, а, наоборот, идти вперед, к намеченной цели — и непременно добьешься успеха.
Я очень доверяла мнению этого взрослого и умного человека, тем более, что была абсолютно уверена в его искренности, ведь никакого корыстного интереса для него не представляла. Несколько раз он заставал у нас Кирилла, зачастившего к нам той весной, и имел возможность понаблюдать за нашими «разборками» - мое общение с Кириллом разительно отличались от отношений со всеми остальными знакомыми: мы без конца ёрничали и подкалывали друг друга, получая от этого массу удовольствия. Это было похоже на дуэль: на каждый выпад соперника мгновенно следовал ответный укол, который немедленно парировался и так далее. Сегодня это называется «стёб», а раньше именовалось словом «пикировка» или «пикирование» - некий поединок двух равных по силам лиц, упражняющихся в остроумии и находчивости, всегда выходящих сухими из воды и при этом умело расставляющих невидимые капканы для «противника». Меня этому научил Сережа, щедро одаренный Богом талантом импровизации и чувством юмора, правда, моя бесконечная борьба с идиотизмом, царящем в нашем университете, добавила горчичной приправы в виде некоторого довольно злого ехидства к этому праздничному блюду, так что, по-видимому, я иногда больно задевала Кирилла, хотя, конечно же, совершенно не ставила себе такой цели.
В апреле наш «наставник» получил повышение: возглавил небольшой институт в Москве и сразу же заглянул к нам, чтобы поделиться такой потрясающей новостью. Мы хоть и были за него очень рады, но загрустили, понимая, что нашей дружбе пришел конец. Однако, он поспешил нас успокоить, сказав, что будет наведываться к нам довольно часто, потому что у двух наших организаций куча совместных проектов и разработок. Мы решили отпраздновать его назначение чаепитием с принесенными им пирожными и конфетами. В самый разгар веселья неожиданно пожаловал Кирилл, которого мы, не без некоторого труда, тоже усадили за стол. Заканчивался рабочий день, посетителей не было, поэтому мы от души веселились и шутили. Видимо, одна из моих шуток чем-то задела Кирилла, а, может, он просто куда-то торопился, но он ушел первым, а Виктор Владимирович вдруг обратился ко мне с укором: «Наташа, ты чего парня обижаешь — пользуешься тем, что он к тебе не равнодушен?» Я попыталась возразить: «Да мы же просто дружим! Это у нас такая манера общения — прикалываться друг к другу. Тем более, что он практически женат». Его ответ обескуражил меня: «Это ты Марину имеешь в виду? Не понимаю, почему все считают, что он на ней обязательно женится. Если бы хотел — давно бы это сделал. Он, конечно, парень умный, расчетливый и хитрый, а она очень выгодная партия, но, раз до сих пор не женился, значит, она его сексуально не привлекает, а ведь именно это главное в отношениях мужчины и женщины. А вот ты как раз ему нравишься, я специально понаблюдал и заметил, как он на тебя смотрит». Да-а, было, от чего оторопеть! Мне даже в голову не приходило воспринимать его как поклонника — просто очень хороший друг, который одним своим появлением у нас поднимает настроение — как солнечный луч, пробившись сквозь толщину облаков, озаряет сиянием унылый пейзаж, расцвечивая яркими красками все вокруг. Вне всякого сомнения, он был мне ближе всех остальных ребят, потому что, во-первых, у нас с ним было много общего, а во-вторых, он чем-то напоминал Сережу. Но я-то считала его чужим мужем!
Чтобы подтвердить или опровергнуть выводы Виктора Владимировича, мы с Верой решили провести эксперимент, и подходящий случай представился довольно скоро. В институте часто проходили интересные концерты или творческие встречи с известными людьми, вот такое мероприятие и должно было вскоре состояться. Желающих было много, поэтому билеты разлетелись моментально. Я, как культорг, естественно, оставила билеты себе и Вере, а также, по просьбе Кирилла, ему и Вадику. Мы специально приготовили для них места рядом с нашими, а Марине с подругами выделили места через проход и немного ближе к сцене, чтобы, во-первых, понаблюдать за ее реакцией (как часто она будет оглядываться, чтобы уследить за своим мужчиной, а во-вторых, посмотреть на реакцию Кирилла). Получая свои билеты, он не поинтересовался, где будем сидеть мы, поэтому никакие угрызения совести нас не мучили. Мы с Верой явились раньше всех, зал потихоньку заполнялся, пришла Марина с девицами. Заняв свое место, она начала озираться по сторонам, ищя глазами Кирилла. Уже начал гаснуть свет, когда они с Вадиком, наконец, появились. Вадик был счастлив сидеть рядом с нами, а реакция Кирилла меня потрясла: видно было, что он очень расстроился и даже разозлился, процедив сквозь зубы довольно злобным тоном: «Ну, молодцы! Вы это все специально подстроили!» Мы с Верой сделали круглые глаза и притворились, что не понимаем, о чем, собственно, идет разговор, но я вынесла следующий ведикт: этот мужчина трус и приспособленец, он скорее похож на алчную женщину, жаждущую найти себе выгодного супруга, способного обеспечить ей безбедную жизнь, полную удовольствий.
Сегодня повсеместно насаждается именно такой идеал взаимовыгодных брачных отношений, основанных не на чувствах, а на расчете, романтичные бессребреники выставляются идиотами в современном мире с его продажными ценностями. Для меня, выросшей на прекрасных книгах, которые привили мне совершенно другие взгляды и научили ценить главное: искренность, доброту, готовность помочь, преданность, порядочность и самый бесценный дар Господа — любовь, это не только не понятно, но и кажется чем-то, по меньшей мере, нечистоплотным, как будто человек выставляет себя на продажу и ждет, кто подороже за него заплатит. Прямо какая-то проституция получается!
Несколько дней Кирилл не появлялся — наверное, хозяйка запретила своему рабу якшаться с нами - а потом опять начал захаживать, как ни в чем ни бывало: был так же неотразим, остроумен и уверен в себе. Вадик принес нам снимки, сделанные в доме отдыха зимой, там Кирилла неизменно окружали девицы, застигнутые фотокамерой в самых разных позах со своим кумиром. Да-а, юноша в удовольствиях себе не отказывал, к тому же, по-видимому, привык пользоваться успехом у противоположного пола и был им изрядно избалован. Вот, наверное, почему я и привлекла его внимание — тем, что не воспринимала его как сексуальный объект, разбудив в нем азарт охотника. Впрочем, в том, что он и Марину не любит, сомнений уже не оставалось никаких. Я только удивлялась этой девушке: зачем ей, довольно симпатичной, богатой, образованной москвичке из влиятельной семьи был нужен такой мужчина, который не любил ее (ведь женщина всегда чувствует, если ее не любят), а просто использовал в своих целях? Или она была настолько избалована, что захотела иметь его в качестве игрушки, как в одноименном французском фильме с Пьером Ришаром в главной роли? Тогда его женитьба на ней еще больше бы унизила его, ведь, значит, она тоже любила не его,а свое удовольствие, связанное с ним. Ужас какой-то!
Мне стало интересно наблюдать за Кириллом, захотелось узнать его получше, чтобы все-таки составить более определенное мнение об этом, таком противоречивом, человеке. Раньше я стеснялась задавать ему некоторые вопросы, не хотелось показаться бестактной, да и, честно говоря, его личная жизнь меня мало интересовала. Он и сейчас не горел желанием вдаваться в подробности, но рассказал, что был женат, жили сначала с его родителями, потом с ее. Теща его недолюбливала, настраивала дочь против мужа - в итоге развелись. Через несколько лет, когда Кирилл уже опять будет женат, а я успею развестись и снова выйти замуж, и между нами установятся очень теплые и доверительные отношения, как между братом и сестрой, он мне расскажет обо всем довольно подробно, и мне покажется, что он однолюб, и его сердце навсегда занято только одной женщиной — его первой женой Галей. Это подтверждает один случай, о котором мне поведал сам Кирилл.
В институте было опытное производство, где умелые рабочие разных специальностей воплощали в жизнь, а вернее, облекали в металл и прочие материалы новаторские задумки наших ученых. Они прекрасно знали цену своим золотым рукам, без которых светлые головы так и остались бы обычными прожектерами, поэтому вели себя довольно независимо и даже порой нахально, задирая молодых специалистов при всяком удобном случае. И вот как-то самый разбитной из всей компании, некий дядя Коля, во время совместного перекура, хитро прищурившись, неожиданно обратился к Кириллу: «Ну-ка, дружок, скажи нам: вот ты женился по любви или по расчету?» Будучи умным человеком, Кирилл прекрасно понял, что вопрос был продиктован не столько любопытством, сколько желанием посадить «молокососа» в лужу, стало быть, и положительный, и отрицательный ответ был бы осмеян при помощи заранее подготовленной каверзы, то есть выход из ситуации надо было найти нестандартный. «Дядя Коля, посмотрите на мои ботинки — и сразу поймете, почему я женился» - нашелся Кирилл (а ботиночки у него были самые что ни на есть дешевые, хоть и начищенные до блеска), и этот его ответ понравился всем присутствующим. И мой Сережа носил такие же ботинки — не было у нас денег на дорогие, да и значения никакого мы этому не придавали, главное — у нас была любовь!
Вдруг в конце весны до нас долетела неожиданная новость: Марина уволилась. На наши осторожные расспросы о причине столь скоропалительного ухода вразумительного ответа мы получить не смогли. Мы терялись в догадках: с чего бы это, а кто будет следить за ее собственностью, оставшейся без присмотра? Я, честно говоря, даже чувствовала себя виноватой перед Кириллом: а вдруг она разозлилась на него из-за подстроенной нами каверзы с билетами и бросила его, что могло самым пагубным образом отразиться на его дальнейшей карьере, ведь отвергнутая женщина способна на любую месть. Правда, одновременно начали циркулировать слухи о том, что Кирилл собрался жениться, причем об этом говорили совершенно разные люди, но приблизительно одинаково: «Таки решил жениться.... Наконец-то женится....Надо же — все-таки женится!» и так далее. Мы с Верой решили, что это и явилось причиной увольнения Марины: начальство не любит, когда муж и жена работают бок о бок, ведь зачастую семейные размолвки отражаются на производственном процессе самым негативным образом. Впрочем, на наших отношениях грядущие перемены в его личной жизни совершенно не отразились. Даже наоборот, с исчезновением Марины с институтского поля, Кирилл, видимо, ощутив вкус свободы, подобно мустангу, стал бить копытом, скакать по открывшимся вдруг просторам, распушив хвост и гриву на вольном ветерке, и заливисто ржать: то есть, перестав прятаться в кустах, начал заглядывать к нам чуть ли не каждый день, причем неизменно находился в приподнятом настроении и прямо-таки фонтанировал остроумием, галантностью и эрудицией — одним словом, был просто неотразим.
Мне очень хотелось посмотреть фильм «Мужчина и женщина», который прошел в кинотеатрах в конце 60-х годов. Я и раньше о нем много слышала, музыка из этого фильма была настолько популярной, что звучала на всех вечерах. Но прежде всего меня привлекал сюжет, ведь там рассказывалось о жизни женщины, потерявшей любимого мужа, ее переживаниях и горе, с которым ей помогла справиться совершенно неожиданно обретенная новая любовь. Старые кинокартины иногда демонстрировались в «Иллюзионе», но билеты на такие показы было достать непросто. Я уже не помню, говорила ли я при Кирилле о своей мечте, или он сам посчитал, что мне полезно будет посмотреть этот фильм, но вдруг принес два билета. Сеанс начинался в 10-30 утра, а на 9-45 у Кирилла было назначено заседание комитета Комсомола. Правда, он пообещал провести его минут за пятнадцать, тогда мы успевали в кинотеатр, но, на всякий случай, отдал билеты мне, сказав, что, если вдруг его что-то задержит, то я могу взять с собой подругу - он не обидится. Я сразу же позвонила Ларисе, работавшей в институтской библиотеке, объяснила ситуацию, чтобы она была готова улизнуть с работы, если Кирилл не сумеет освободиться. Я ждала его звонка до 10-15, после чего мы с Ларой, сломя голову, помчались в кинотеатр. Когда мы вбежали в зал, уже закончилась демонстрация киножурнала, опоздавшая публика занимала свои места, а свет начинал гаснуть. Появись мы на пару минут позже — и нас бы просто не пустили на сеанс.
Фильм меня потряс: я прекрасно понимала отчаяние героини и ощущала ее боль, страдала вместе с ней. Никогда, ни прежде,ни потом, ни одна картина не производила на меня такого впечатления (недавно я посмотрела этот фильм еще раз, по телевизору, и была очень разочарована примитивной игрой актеров и какой-то буржуазной пошловатостью некоторых эпизодов).. Когда началась демонстрация любовной сцены в отеле — язык не поворачивается назвать ее постельной - такой высотой чувств и таким трагизмом она наполнена — слезы ручьями полились из моих глаз, грудь сдавило так, что каждый вдох давался с огромным трудом, мне было стыдно перед зрителями, и я старалась изо всех сил подавить рыдания, но ничего не могла с собой поделать. Лариса пыталась меня и успокоить, и пристыдить — все было напрасно. Счастливый конец обрадовал, но из кинотеатра я вышла зареванная, с опухшими глазами и покрасневшим носом. Вот тут до меня дошло: как хорошо, что в зале рядом со мной сидел не Кирилл, а приятельница, потому что вряд ли он захотел бы после увиденной реакции иметь со мной дело — наверняка, посчитал бы меня законченной истеричкой. Так что все, что ни делается, все — к лучшему. А Кирилл на меня в очередной раз обиделся: оказывается, он все-таки сумел освободиться и позвонил мне буквально через минуту после моего ухода с работы.
Наступило долгожданное лето, я ходила в выходные на речку или в лес со всеми, кто меня приглашал из старых знакомых, иногда ко мне приезжали приятельницы-москвички, чтобы провести два дня на природе, подышать волшебным подмосковным воздухом. Зимний неудачный визит в родительский дом настолько подорвал мою материальную базу, что денег совсем не было, а тут, как на грех, сломался и мой крошечный телевизор, так что вечерами стало невыносимо тоскливо. Тут Вера и надоумила меня обратиться за помощью к отцу, написав ему обо всем, что произошло в их доме зимой (его в то время дома не было, он где-то путешествовал). Мне очень не хотелось это делать: я слишком хорошо помнила его злорадный оскал на девятый день после Сережиной гибели. Подумать только: он не поленился и не пожалел денег, чтобы приехать в наш городок и, встретив меня на улице с подругой, остановиться на некотором расстоянии и демонстрировать свое торжество с вызывающей улыбкой - этого я не забуду никогда. Но Вере и Виктору Владимировичу все-таки удалось меня уговорить: я написала отцу подробное письмо о своих бедах и попросила у него в долг сто рублей, обязуясь возвращать ежемесячно по десятке. В конце июня у меня день рождения, и я тайно надеялась, что мой очень состоятельный папочка, хваставшийся направо и налево, что у него столько денег, что он может купить себе десять «Жигулей», подарит-таки дочери, добывшей ему отдельную трехкомнатную квартиру, хотя бы рублей двадцать, чтобы починить телевизор. Увы, ответа не последовало!
Tags: "История моих ошибок" роман, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments