Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Продолжение

Предыдущая глава: https://junetiger.livejournal.com/818916.html#comments

17 «Возлюби ближнего, как самого себя»

Мы с детства привыкли слышать эту слова и давно перестали задумываться над их глубоким смыслом. Казалось бы, само собой разумеется, что, если ты проявляешь доброжелательность по отношению к другому человеку, то ион в ответ выражает тебе свою симпатию. Но это — в идеале, а в жизни зачастую получается все наоборот: наглец воспринимает чужую доброту за слабость, моментально садится на шею благодетелю и начинает его понукать и терроризировать. Самое печальное — что это происходит не только с посторонними людьми, но и с членами твоей собственной семьи.
Перелистывая страницы своей жизни, я постоянно наталкиваюсь на примеры, подтверждающие эту печальную мысль. Мама за полтора месяца до смерти попросила у меня прощение за свою откровенную неприязнь, признавшись: «Я только недавно поняла, что ты, Наташа — единственная, кто меня любил!» Видимо, перед уходом в иной мир на нее нашло просветление, потому что это действительно так: я любила ее всем сердцем, жалела ее за сиротство и тяжелую юность, заступалась за нее, когда она скандалила с отцом. Думаю, то, что ребенок бросался между орущими друг на друга родителями и пытался своим худеньким тельцем заслонить мать, удерживало отца от рукоприкладства: до драк у них дело не доходило. Зато неистраченную друг на друга агрессию они выливали на меня — причем мать била больнее и получала от этого большее удовольствие, чем слабохарактерный отец, который привык тихо пакостить исподтишка, а не фонтанировать агрессией и злобой. За что можно было ненавидеть такого ребенка?! Училась только на «отлично», помогала по дому, не шлялась, все время успешно занималась в разных кружках, никогда не врала и ничего не просила — была добросовестным и послушным ребенком, которым гордилась бы любая семья! Но когда, знакомые, встретив меня на улице или заглянув к нам в гости, говорили: «Какая у вас Натаща красавица и умница», то в ответ слышали неизменное: «Да вы что: какая же она красавица, если носит очки, вымахала лопоухой дылдой с конопатой физиономией!» После каждого моего выступления по республиканскому тв, а меня туда приглашали и в молодежные программы, и в литературные — почитать свои стихи, да и школу нашу рекламировали, демонстрируя ее достижения — например, спектакли английских и американских классиков на языке оригинала, у нас постоянно трезвонил телефон: все знакомые хотели выразить свой восторг и засыпали комплиментами родителей, сумевших вырастить такую талантливую дочь! Представляю себе их удивление, когда в ответ они слышали только негатив и жалобы на нелюбимого ребенка! Но что поделать: такова моя судьба: сколько ни старалась в детстве, а потом и на протяжении всей взрослой жизни, радовать и помогать подарившим мне жизнь, ничто не смогло разрушить холодную стену нелюбви: ни то, что я их вытащила из коммуналки, обеспечив отдельной трехкомнатной квартирой, ни то, что выходила мать, когда у нее случился инфаркт, ни то, что мы с Сережей, а потом и я одна обеспечивали мать самыми дефицитными лекарствами, позволившими ей дожить до девятого десятка. Про бесконечные продуктовые посылки даже не хочется говорить. Посылала все: от туалетной бумаги до копченой колбасы из продовольственных заказов к празднику, которую сами не ели. К нам мама приезжала без предупреждения — хотелось прошвырнуться по столичным магазинам, чтобы порадовать себя, сестру и племянника обновками, подкинуть нам ребенка на месяц — чтобы не заскучали, а сестра могла съездить отдохнуть в очередную заграницу. Только почему-то моим детям не нашлось места в оставленной родителям трешке: бабушка ни разу не пригласила к себе внуков — даже не познакомилась с ними! Я уж не говорю о том, что не захотела помочь, когда у меня на руках было двое маленьких детей с разницей в два с половиной года. И в наследство я не получила ни копейки, ни сувенира на память — еще и мои собственные вещи распродали, раздали или выбросили на помойку. Но я и не ждала ничего — поэтому и не расстроилась: сама все заработала с Сережиной помощью. Когда умер отец, мне даже в голову не пришло, что можно требовать своей доли наследства — то же самое могу сказать и о смерти матери. Моя сестра, толком никогда не работавшая и жившая на большие алименты от богатого мужа-начальника, была счастлива, присвоив все себе — но она очень скоро тяжело заболела, переживая за очередное уголовное дело своего сына-рецидивиста, и через несколько лет умерла: не поместилась в ее могилу ни квартира, ни антикварная мебель, ни дорогущая посуда, ни огромная библиотека — все это распродает ее криминальный сынок, не привыкший работать за 45 лет своей пустой и порочной жизни. Моим детям бабушка оставила самое дорогое — свою единственную детскую фотографию, на которую внуки даже не захотели взглянуть: подумаешь — какая-то чужая тетка свой снимок прислала! Они же, в отличие от меня, не испытывали к ней никаких нежных чувств! Чтобы получить урожай, надо хотя бы семена бросить в благодатную почву!
К сожалению, я никаких выводов из родительской нелюбви не сделала: не удалось мне растопить их сердца, несмотря на многолетние усилия — хорошо еще, что отцу не удалось отнять у меня нашу с Сережей однушку, в которой я его поселила, когда он скрывался от милиции, открывшей против него уголовное дело за нанесение тяжких телесных повреждений сестре во время очередной драки. Просто поразительно желание моих родителей не дать мне что-то, чтобы помочь, а отнять то, что я сама заработала или получила в наследство от Сережи. Тяжело мне жилось, зная, что рассчитывать могу только на себя — поэтому, когда родились мои дети, я старалась во всем им помогать, поддерживать и умножать их веру в себя, в свои способности и таланты. Дочь с самого начала все делала наперекор и доставляла мне множество проблем, а сын радовал своей нежностью, серьезностью, ответственностью, успехами в учебе — он вообще был идеальным ребенком, пока не познакомился с родственниками отца: навещал деда в больнице, поддерживая в нем веру в исцеление от рака. Вот с этого и началось перерождение моего сына, превращение интеллигентного, отзывчивого и умного мальчика в агрессивного хама, неблагодарного халявщика и бессовестного наглеца. Если бы мне кто-то сказал, что такое возможно, я бы просто не поверила! Все мои воспитательные усилия пошли прахом: я растила второго Сережу, а получила копию свекра, напрочь лишенного черт, присущих психически здоровому человеку. Даже его бездельник и захребетник отец со стороны выглядел приличней: он не орал и не скандалил по любому поводу и не закатывал истерики ни дома, ни на работе. Он вообще был тихим паразитом, присосавшимся к чужому телу и вытягивающим из него жизненные силы и материальное благополучие — только бы его никто не трогал и не беспокоил.
А сын, как и его дед, претендовал на особое положение и признание в обществе, даже на некоторую славу — пусть сиюминутную и ничем не заслуженную: сейчас таких претендентов на известность в Интернете навалом. Могу привести только один пример, говорящий сам за себя. Муж болел уже третий год, был лежачим, фактически умиравшим на моих руках — я справлялась с ним из последних сил. В середине марта родилась моя долгожданная внучка Танечка — солнышко взошло над нашим домом. По моему совету, сын, в отличие от отца, которому в роддом было лень не только приехать, но и позвонить, чтобы узнать, кто у него родился, присутствовал при родах, держал на руках свое сокровище в первые минуты жизни, всячески поддерживал супругу. Он взял отпуск, чтобы помогать жене — его папаша даже отгулы брать не захотел, так что я с первого дня возвращения из больницы оказалась с ребенком одна. Сын же занимался ребенком больше матери — причем заботы о малышке явно были ему приятны: он весь светился от радости, упиваясь своим отцовством. Как же я была счастлива за него! В середине мая закрылась фирма, в которой он отпахал пять лет, но сын не волновался по поводу новой работы: считал себя востребованным программистом — к тому же со всеми выплатами при увольнении он получил миллион на свой банковский счет. Я думала, что половину он истратит на погашение ипотеки, а половину оставит в качестве подушки безопасности, но он решил полгода пожить в свое удовольствие, занимаясь дочерью и общаясь с женой. При этом сказал, что сам помогать ухаживать за отцом не собирается и денег на сиделку у него нет.
В середине мая дочь смогла прилететь на один день и положить отца в больницу. Сын в это время уже не работал и отправился с женой и двухмесячной дочкой в Питер, чтобы принять участие в ежегодном фестивале Живого Журнала — Весеннем Кеглепаде. Казалось бы, какая необходимость тащить грудного ребенка в другой город, собирая инфекцию и в Сапсане, и на мероприятии? Тем более, что такое путешествие еще и — дорогое удовольствие! А уж то, что в это время твой отец доживает последние дни, а мать, беспомощный инвалид, отдает ему все оставшиеся силы! Как поступил бы совестливый сын: или сам приезжал бы ежедневно хоть на пару часов, чтобы помыть и переодеть отца и дать матери немного отдохнуть, или оплатил бы приходящую на час сиделку! Но так велит поступить порядочность и сыновний долг, а если совести нет, то хочется развлечений и дешевой славы: Танечку признали самым молодым болельщиком Кеглепада, вручили призы и подарки, написали о них в газете и постах, опубликовали их фотографии — пощекотали пустое тщеславие.
Но и вернувшись, сын не поспешил в больницу к отцу — отправился только через четыре дня, застав голодный и обкаканый полутруп, который в больнице был никому не нужен, поэтому выписан домой умирать. Сын привез отца на такси, затащил его волоком домой, положил на кровать и уехал, оставив мне невменяемого отца и кучу обгаженного белья для стирки. Я вызвала паллиативного врача, у которого наблюдался муж последние полгода, она пришла, посмотрела, покачала головой, спросила, что слышно из хосписа, в который она дала направление за месяц до этого. Я отчиталась: заезжала врач из хосписа, брезгливо ткнула пальцем в невменяемого мужа и сказала, что живым они его не довезут, мест у них нет, а вот пару раз в неделю к нам будет приходить сиделка, чтобы помыть и переодеть больного. Естественно, никто к нам не пришел и не помог, а наша врач посоветовала положить мужа в частный хоспис — понятно было, что больше недели он не протянет. Я передала ее слова сыну — он сказал, что частный хоспис стоит от 60 тысяч в месяц: он себе это позволить не может.
Ладно сын — у него только что родилась дочь, избалованная жена не считала нужным заниматься грудным ребенком одна, нужно было еще и работу новую подыскивать: конечно, он был на нервах. А что же дочь? Ведь она могла бы вернуться домой, пожить здесь хотя бы последние полгода, помочь мне или вообще взять на себя уход за беспомощным отцом! У нее нет семьи, в Питере она снимает квартиру за 25 тысяч, ее компания имеет головной офис в Москве — могла бы, не увольняясь, на время перейти в другое подразделение здесь, в столице, а после похорон вернуться в Питер. Она — рядовой менеджер, в компании работает почти 10 лет: могла бы договориться, если отношения хорошие, но нет — не захотела! А зачем — когда есть бесплатная сиделка, беспомощная мать-инвалид, о которую еще и ноги можно вытирать!
Все медики, попадавшие в наш дом, сразу спрашивали: «А дети у вас есть?» и были в шоке, услышав, что ни сын, ни дочь не захотели ухаживать за умирающим отцом. И не только медики! Когда невменяемый муж сполз с кровати на пол, а я не смогла его затащить назад и позвонила сыну в половине девятого вечером с просьбой приехать поднять отца или попросить кого-то из его друзей, живущих рядом, подойти мне на помощь, сын наорал на меня, сказав, чтобы справлялась сама, и бросил трубку. Спасибо ребятам из МЧС: три здоровенных парня приехали на пожарной машине и еле-еле подняли мешок с костями на кровать, посочувствовав мне и удивившись бессердечности детей. Еще через день у меня сломалась полная белья стиральная машина — насос перестал сливать воду. Без машины мне было никак нельзя: гора грязного и вонючего белья стиралась каждый день. Я просила сына купить памперсы, но он сказал, что они очень дорогие, а соцработник сообщила, что памперсы инвалиду первой группы, ветерану труда, не положены. Пришлось мне вызывать мастера — за срочность, работу и стоимость насоса он попросил 4 тысячи — я согласилась. Когда сын услышал цену, наорал на меня и потребовал отменить вызов, сказав, что деталь стоит всего тысячу и он сам купит ее в магазине и поставит. На мой вопрос: «Когда?», ответил, что не знает — где-то на неделе. Но машина-то была нужна сейчас и каждый день! Услышав, что я не стану отменять вызов мастера, сын устроил истерику, велел больше к нему не обращаться и швырнул трубку. Мастер провозился четыре часа и починил машину, а через пять дней муж умер. Сын мне почти за два года, прошедших с дня смерти отца, ни разу не позвонил.

Продолжение: https://junetiger.livejournal.com/825141.html?mode=reply#add_comment
Tags: дети, жизнь в современной России, роман История моих ошибок. Продолжение, семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments