Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Супершкола. Любимые учителя. Часть 3.

Отрывок из романа "История моих ошибок". Глава 9.

Мне кажется, что Джеймс принадлежал к этому редкому типу мужчин, умеющим, с одной стороны, взять на себя ответственность как за совершенные им поступки и принятые решения, так и за тех людей, которые оказались под его крылом, и дома ,и на работе. Рядом с таким человеком не страшно нигде и никогда, потому что он порядочный и надежный. Я знаю, что многие в нашей школе его недолюбливали, считая выскочкой и порождением капиталистического строя. Что ж, в таком случае, честь и хвала такой системе, которая дает человеку ощущение свободы и возможность воплощать свои мечты в жизнь, и одновременно осознание и готовность принять на себя ответственность за свои поступки.
Преподавателем он был «от Бога», мог объяснить самое сложное и непонятное так виртуозно и просто, что доходило даже до самой тупой на свете девочки, которая училась в нашей группе по причине высокого положения ее отчима. Если бы он задумал пойти в артисты, то, наверняка, сделал бы блестящую карьеру и прославился на весь мир. Богатейшая мимика его подвижного лица, пластика его движений, мелодика его речи, передававшая лишь при помощи интонации широчайшую гамму чувств — даже если бы он говорил по-китайски (а он, конечно же, владел и этим языком, кроме французского и немецкого), окружающие, вне всякого сомнения, поняли бы, о чем идет речь. Нам повезло, что карьере бизнесмена и актера он предпочел провинциальную крошечную сцену, располагавшуюся между рядами парт и классной доской, и, более того, сделал нас не только зрителями, но и участниками поставленного им спектакля.
Одевался он, как и положено артистичной личности, с безупречным вкусом. Он никогда не носил темно-синих, в узкую белую полоску, двубортных габардиновых костюмов, в которых, казалось, щеголяла, вся мужская часть населения страны. Мало того, его брюки не совпадали по цвету с пиджаками, сшитыми из каких -то удивительных материалов. Особенно мне запомнился вельветовый пиджак песочного цвета в комплекте с коричневыми брюками и галстуком. Его одежда всегда была идеально чиста и отглажена, а обувь начищена до блеска. Из нагрудного кармана выглядывал уголок носового платка в тон рубашки, и даже замшевый футляр для его очков был какой-то необычной, изысканной формы.
Он, вообще, был интересным мужчиной: высокий, стройный, подвижный, с очень богатой мимикой. Красавцем, в традиционном понимании, он не был: лысина подвела, хотя, наверняка, в молодости был неотразим: смуглый брюнет, обладающий поджарой, спортивной фигурой и прекрасными манерами. Он был немногословен, серьезен, но при этом обладал отличным чувством юмора. А какая энергия исходила от него! Конечно, он вызывал зависть у «серых мышек», не обладавших его харизмой, и раздражение нерадивых коллег, да и учеников, потому что был очень требователен как к окружающим, так и, в первую очередь, к себе. Наша школа была не просто его мечтой, а драгоценным детищем, в которое он вложил всю свою душу и силы. Конечно, такие люди получают признание своих заслуг с большим опозданием, если вообще успевают его получить. Помню, он как-то грустно сказал на уроке: «Вы сейчас не в состоянии понять, кто я, и какую роль играю в вашей жизни. Только через много-много лет вы осознаете это». Как же он был прав!
Перед юбилеем нашей школы я написала обращение на сайте «Одноклассники» с призывом вспомнить и отдать дань уважения и признательности нашим учителям и, в первую очередь, конечно Джеймсу. Привожу его полностью, кроме имен:

«Хочу обратиться к выпускникам 1967 года 10 Б класса.

В 2007 году исполнилось 40 лет с окончания школы. А ведь мы были первым набором
(в 6-ой класс) английской школы,открытой благодаря титаническим усилиям нашего УЧИТЕЛЯ Джеймса ..................... Уму не постижимо, как в ТО время ему удалось пробить свой проект: найти помещение, привлечь лучших учителей города (не только по англ языку), разработать оригинальные программы, набрать сильных учеников и, самое главное, пробудить в нас дух творчества и любовь к английскому языку и культуре. Вспомните, как много интересных предметов мы изучали (их не было
в обычных школах), как много различных кружков и мероприятий было у нас! А сколько комиссий
со всей страны приезжало к нам, чтобы поприсутствовать на уроках у нашего Маэстро. Ведь
Джеймс ................., безусловно, был великим артистом, импровизатором, педагогом. Он так
виртуозно объяснял самый трудный материал, что учиться у него было одно удовольствие.

Ребята (а ныне бабушки и дедушки), дорогие мои одноклассники, давайте в память о нем и
о других наших учителях, да и самим, думаю, интересно будет, напишем о нашем классе. Может,
кто-то вспомнит яркие события (например, как мы в 9-ом классе добивались самоуправления
во главе с Яшей -комсоргом). А, может, кого-то обидели, и сейчас есть возможность
извиниться. ............................»
Как вы думаете, много народу откликнулось? Никто! Были две тетки, которые пожаловались на свою жизнь, даже не упомянув о школе.
Джеймс не только ввел специальные предметы в расписание школы, он всю школьную жизнь организовал так, чтобы мы ощущали свое единство и принадлежность к чему-то необычному, высокому и благородному. Нам даже сшили особую форму, совершенно не похожую на то, что носили в других учебных заведениях. Нас обучали хорошим манерам и этикету. А сколько интересных кружков и мероприятий было у нас! Я готова была дневать и ночевать в школе, тем более, что и кормили в нашей столовой вкусно и недорого.
Больше всего мне нравилось участвовать в театральных постановках на английском языке. Будучи еще в раннем детстве затравленной дома матерью, а в детсаду, начальной школе и на улице ровесниками, да и детьми постарше, я страшно боялась выходить на сцену. Да еще в самой первой постановке по рассказу Марка Твена «Американские возможности» мне поручили сыграть роль
занудного мальчишки, который достает отца одним и тем же вопросом: «Пап, а что такое американские возможности?». Долго мы репетировали, и, наконец, все стало получаться. Но когда наступил День Икс, и мне нужно было выходить на сцену, я разрыдалась и не смогла. Джеймс расценил это как предательство и глупый каприз с моей стороны и перестал со мной разговаривать. Этим он меня просто убил, ведь я была его гордостью, его любимой ученицей, он мне неоднократно говорил, что возлагает на меня большие надежды, что я его лучшее произведение. Помню свое удивление, ведь его младшая дочь тогда уже училась в университете по специальности «английский язык» и прекрасно его знала, но Джеймс мне объяснил, что был ко мне всегда беспощадно требователен и придирчив, зная мои способности, а с дочерью он не мог так жестко обходиться, потому что она тяжело болела, так что мне он дал больше знаний. В общем, я так себя корила и стыдилась своего поступка, так хотела заслужить его прощение, что на очередном школьном мероприятии все-таки выступила. Видимо, незатихающий на протяжении всей сценки хохот в зале объяснил Джеймсу причину моего страха, он очень хвалил нас(моего «папу» и меня), но больше эту вещь в школе играть не заставлял, а на городском смотре всем очень понравилось. Театральный кружок — это целая отдельная глава моей жизни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments