Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Глава 19. Семейное счастье.

В зимние каникулы Сережа познакомил меня со своими родственниками со стороны мамы, показал небольшой городок, в котором он вырос, скорее похожий на рабочий поселок, потому что состоял он, главным образом, из частных одноэтажных домов. Жизнь в нем была нелегкая, как, наверное, и по всей стране, кроме столицы, поэтому люди держали в сараях и птицу, и скотину, и пахали в садах и огородах, чтобы прокормить свои семьи. Мы тоже отправились в гости не с пустыми руками: купили огромную индейку, бабушкины любимые конфеты «Ласточка» и много другой снеди, хотелось и порадовать родственников, и не оказаться нахлебниками. Бабушка лежала в больнице, лечила печень, поэтому мы долго поговорить не успели, но отнеслась она ко мне очень по-доброму, разговаривала ласково, сказала, что рада нашей женитьбе, а потом отвела меня в сторону, чтобы посекретничать. Она хотела предупредить меня, чтобы я не доверяла ее старшей дочери, Сережиной тетке, потому что та, будучи жадной и завистливой, с детства ненавидела свою сестру, а потом и племянника, и даже пыталась после смерти Сережиной мамы отбирать у бабушки алименты, которые присылал отец. Бабушка, однако, твердо стояла на защите интересов своего внука, ей удалось скопить за двенадцать лет очень приличную по тем временам сумму — две тысячи рублей, которые лежали на сберегательной книжке на имя Сережи, еще были облигации, которые выдавали ей с дедом и Сережиным родителям вместо части зарплаты в конце сороковых-начале пятидесятых годов, никто уже и не верил, что их когда-либо обменяют на деньги, но бабушка, все равно, их сохранила для Сережи — а вдруг не пропадут и послужат внуку. Вот она меня и предупредила, чтобы я держала ухо востро и не допустила того, чтобы тетка обобрала племянника.
Вот как в жизни бывает: выходила замуж за нищего сироту-студента, а оказалось, что муж-то мой вполне состоятельный человек. Сережа сразу решил, куда пристроить деньги: поедем летом отдыхать, но я его убедила, что мы должны сберечь их на случай, если нам после окончания вузов придется ехать в чужой город и там строить себе кооперативную квартиру: нам хватило бы на первый взнос. Муж мой был настоящим мальчишкой, к тому же прожившим всю свою жизнь в бедности, поэтому у него прямо руки чесались от желания растранжирить неожиданно привалившее богатство, но, тем не менее, он со мной согласился: свое жилье было важнее всего.
Тетка держала нас под неусыпным контролем, поэтому сразу поняла, о чем со мной секретничала бабушка, и, не успели мы выйти из больницы,как она ринулась в атаку. Во-первых, она объявила бабушку сумасшедшей: видите ли, та все от нее прячет под подушкой, под матрасом, на антресолях, будь это утюг, или кастрюли, или другие предметы домашнего обихода. Но я только что беседовала с бабулей и не заметила в ней никаких отклонений, все, что она говорила было абсолютно здраво и логично — так я и сказала новоиспеченной родственнице. Ее прямо-таки перекосило от моих слов, но она решила не отступать. Вторым ее требованием было разделить и деньги, и облигации на три части: поровну между двумя ее дочерьми и Сережей - якобы так завещала Сережина мама перед смертью. Если бы бабушка меня не предупредила, я могла бы на это клюнуть, но я уже знала об отношениях между сестрами и о том, что тетка не то, что никогда не помогала растить племянника, а, наоборот, пыталась урвать свой кусок от алиментов, присылаемых отцом — довольно приличных, ведь, занимая высокое номенклатурное положение, он и зарплату получал очень большую, по сравнению с остальными трудящимися страны. Может быть, Сережина мама, умирая, и просила сестру вырастить племянника, как собственного сына, и, действительно, готова была отблагодарить ее таким образом. Это я уже сейчас пытаюсь рассуждать так: как бы есть две договаривающиеся стороны: одна поручает воспитание своего малолетнего ребенка другой и за этот труд оставляет вознаграждение, что вполне логично - только ведь работа-то не была выполнена, а денег очень хотелось. В общем, я ей ответила, что деньги не мои, вот пусть с Сережей и разговаривает на эту тему. А Сережа-то знал, что она из себя представляет, и как к нему относилась все эти годы. Он сказал однозначно: «Нет!», поэтому нам тут же пришлось убираться в Москву, потому что деду мы были не нужны, он во всем слушался дочь, которая его успешно подпаивала каждый день, а он от этого был несказанно счастлив, ведь бабушка не разрешала ему пить.
Познакомилась я и с двумя Сережинами двоюродными сестрами, одна немного постарше, а другая — ровесница моего мужа. Обе мне очень понравились: хорошие, простые, открытые, добрые девчонки, если бы мы жили в одном городе, то, уверена - обязательно дружили бы семьями. У старшей, Маши, был второй брак, с первым мужем ее развела мать, возненавидевшая зятя с первого мгновения, не побоялась даже маленькую внучку оставить без отца. Маша, чтобы не жить с матерью, ушла в дом второго мужа, кстати, очень хорошего парня, любящего и жену, и падчерицу, как свою собственную дочь. Однако, и он тоже тещу не устраивал, я сама слышала, какие гадости она говорила дочери о ее муже. Младшая, Оля, только что вышедшая замуж по большой любви, собиралась уехать с мужем на какую-нибудь комсомольскую стройку, чтобы заработать себе квартиру и не потерять семью из-за постоянных придирок мамаши. Так они и сделали, уехали в Сибирь, родили троих детей и получили большую квартиру,а в свой городок больше не возвращались.
Когда я рассказала Оле о разговоре с ее матерью, она сразу же предупредила: «Не вздумайте так сделать. Она все врет, а Сережу ненавидит за то, что он похож на свою маму, которая была умницей (школу до войны окончила на «отлично» и поступила в Московский Институт Картографии, но пошла на фронт радисткой и воевала в Сталинграде, где, по-видимому, и подорвала свое здоровье — заболела туберкулезом и умерла в 34 года), красавицей, прекрасно пела и танцевала. Я ни за что не возьму эти деньги, они Сережины, а мы с Вовкой не инвалиды — сами заработаем!». То же самое сказала и Маша, добавив: «Мать, все равно, не даст нам ни копейки, а все прикарманит, она внучке-то своей сроду шоколадки не купила.» И мы вернулись в Москву, оставив деньги в сберкассе, а облигации в доме у бабушки, о чем позднее пожалели, так как тетка украла-таки две трети, видимо, пока бабушка лежала в очередной раз в больнице (тетка-то была фельдшером и держала бабулю в больнице практически круглый год). Остаток зимних каникул мы провели очень весело с однокурсниками Сережи, а потом начался весенний семестр, и я вернулась домой, где мне вскоре пришлось пережить некоторые описанные выше испытания, заставившие нас принять решение: надо переводиться в Москву, потому что находиться в этой клоаке больше не было никаких сил.
В конце семестра у нас была трехдневная практика на лоне природы: нас вывезли в палаточный лагерь, где мы вынуждены были ночевать в спальных мешках на голой земле: лагерь хоть и находился в лесу, но на территории города, поэтому ветки на деревьях рубить было нельзя, чтобы сделать хоть какую-то подстилку, за ночь трава покрывалась инеем, а мы промерзали до костей, днем солнце прогревало воздух, так что в свитерах ходить было вполне комфортно. Но за три холодные ночи мы все успели простудиться, а я заработала себе радикулит на всю оставшуюся жизнь, меня так прихватило, что, лежа в кровати по возвращении домой, я не могла переворачиваться с бока на бок. Сдавала сессию и лечилась одновременно, в Москву прилетела уже в середине июля, когда смогла ходить более или менее свободно. Сразу же бросилась в МГУ на филологический факультет, который готовился к переезду в только что построенный корпус на Ленинских горах, но пока находился в центре. Меня неожиданно поразило своим бросающимся в глаза упадком старинное здание, с темными, узкими коридорами и бесконечными скрипучими лесенками в три-четыре ступеньки, которые, видимо, обозначали переход из одного старинного особняка в другой. Уже работала приемная комиссия, бродили группки абитуриентов и их родителей, а также студенты-вечерники, которые все еще сдавали сессию ( мы натолкнулись на жену Сережиного друга, она обрадовалась при мысли, что, возможно, будем учиться вместе).
В деканате нас встретили очень доброжелательно, сначала симпатичная секретарша, а потом зам. декана, по-моему, его звали Михаил Николаевич, внимательно выслушал и не только не отказал, а посоветовал, описав в деталях, что мне нужно сделать, и какие есть варианты. Мне предстояло пройти собеседование по английскому языку, и, в случае, если мои знания окажутся достойными МГУ, можно было перевестись в сей знаменитый вуз, но на курс ниже, чтобы не пересдавать те предметы, по которым у нас были зачеты (без отметок), а у них — экзамены, причем это касалось абсолютно всех сессий, начиная с самой первой. Зато мне бы перезачли все зачеты и экзамены, которые совпадали с графиком МГУ, а также те, которые москвичам только предстояло сдавать, а у меня уже этот предмет был проставлен в зачетке. Отрицательным моментом было отсутствие стипендии и места в общежитии. Если бы я перевелась без потери года, то есть на четвертый курс, то мне надо было бы за первое полугодие (если не меньше) пересдать все перечисленное выше и предметы еще за третий курс — выходило около десяти экзаменов и зачетов. Стипендии до окончания пересдачи мне не светило, зато появлялось место в общежитии, которое мне было не нужно, так как мы с Сережей собирались снимать комнату и жить вместе. В общем, мы выбрали потерю курса, тем более, что в Сережином институте учиться надо было почти шесть лет, то есть мы бы закончили вузы в один год. Но сначала предстояло пройти собеседование. Мне назначили день, я пролистала свою школьную грамматическую тетрадку и отправилась на, как бы теперь сказали, кастинг.
Преподавательница, интеллигентная женщина лет сорока, привела меня в аудиторию и объяснила, что я прочитаю отрывок из книги, которую она принесла с собой, потом перескажу текст, затем переведу несколько предложений с русского на английский, а затем мы побеседуем на какую-нибудь интересную тему. Оставив задание, она вышла, но вскоре вернулась и очень удивилась, когда я выразила желание отвечать. Не успела я закончить чтение, как она меня прервала, похвалив произношение, и поинтересовалась, где это так хорошо учат — прекрасная английская речь. Тут я ей и рассказала про свою школу, про Джеймса, про его оригинальную методику преподавания и про наших университетских недоумков. Мы так разоткровенничались, что она мне тоже сообщила, что и у них есть парочка таких грымз, но подавляющее большинство преподавателей умные и чуткие люди, всегда уважающие и ценящие талантливых студентов, что атмосфера на кафедре творческая. Я ни минуты в этом не сомневалась, ведь у меня перед глазами был Сережин институт, в котором преподаватели пестовали и наставляли своих чад — именно так, по-отечески, относились они к студентам в то время, поэтому каждую зиму, в феврале, толпы седых и лысых дядек штурмуют проходную института: как горбуша спешит на нерест в родные воды, иногда проплывая тысячи миль, так и бывшие студенты стремятся припасть на грудь своей любимой Альма Матер, пролетев над материками и океанами, по зову выработанного в студенческие годы инстинкта.
Естественно, что разговаривали мы по-английски и так увлеклись, что она, было, запамятовала проверить переведенные мной предложения. Впрочем, и за них в итоге я получила «отлично». В деканат мы пришли вместе, преподаватель отдала декану заполненный ею бланк, похвалила меня еще раз, сказала: «Надеюсь, до скорой встречи на занятиях!» и ушла. Зам. декана поздравил меня с таким хорошим результатом, спросил, буду ли я пересдавать предметы, чтобы не потерять год, или предпочту повторить третий курс. Когда я сказала, что мы решили «остаться на второй год», он улыбнулся и одобрил наше решение, потом дал мне заполнить какие-то бланки (заявление и что-то еще), научил, как правильно это сделать — в общем, потратил на меня уйму времени и при этом был неизменно доброжелателен и любезен. Он объяснил, что все переводы будут оформляться одновременно с зачислением, поэтому нам было необходимо зайти в деканат после 20 августа, когда закончатся все приемные экзамены и вывесят списки поступивших. Мы решили так и сделать, а до этого поболтались по московским паркам и выставкам, походили в кино, присмотрели себе комнатку на окраине в частном доме без всяких удобств, зато дешево. Меня пугало только то, что придется топить печку, а я этого делать не умела, ведь всегда жила в современных домах, но Сережа обещал научить, а с ним я ничего не боялась. И вот мы опять пришли в деканат, но, увы, Михаил Николаевич вернул нам мои документы и показал приказ проректора (по-моему, Сергеева) о том, что в этом году все переводы в МГУ и из МГУ в другие вузы запрещены. Причина такого решения зам. декану была неизвестна, по крайней мере, он так сказал, выразив нам свое сочувствие.
Все наши планы рухнули в один момент! Пришлось возвращаться в ненавистную «тюрьму», но я знала, что больше этого безобразия не выдержу, тем более, после высокой оценки моих знаний в МГУ, и при первом же случае хамства по отношению к себе - брошу эту «богадельню» и переведусь хоть в Южно-Сахалинск. И случай представился очень скоро.
Tags: "История моих ошибок" роман, проза
Subscribe

  • Туристическое

    Растаяло солнце вдали за рекой, И мир погрузился во тьму. Над лугом притихшим разлился покой. Не спится лишь мне — почему? Тревожит ли…

  • Лесные кружева

  • Всю ночь я тку из паутины...

    Всю ночь я тку из паутины и из словесной шелухи Любви возвышенной картины и облекаю их в стихи. Какое тонкое искусство — из строчек кружева…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Туристическое

    Растаяло солнце вдали за рекой, И мир погрузился во тьму. Над лугом притихшим разлился покой. Не спится лишь мне — почему? Тревожит ли…

  • Лесные кружева

  • Всю ночь я тку из паутины...

    Всю ночь я тку из паутины и из словесной шелухи Любви возвышенной картины и облекаю их в стихи. Какое тонкое искусство — из строчек кружева…