Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Глава 12. Заклятые друзья (Одноклассники).

Мы поступили в английскую школу сразу в шестой класс, поэтому с большинством из ребят провели вместе пять лет, кто-то перешел в другую школу, кого-то отправили в параллельный класс, а с некоторыми мне суждено было прострадать еще целую пятилетку в университете. Коллектива, как такового, у нас никогда не было, лишь отдельные группки «по интересам», мальчики составляли жалкое меньшинство, но при этом даже они не делали никаких попыток объединиться и подружиться. А уж девичий гадючник был готов к атакам с первого дня. Такова была большая часть контингента — детки влиятельных в городе лиц, надменные, избалованные, высокомерные,с большими претензиями. Особенной важностью и манерностью отличалась дочка одного престарелого партийного руководителя, женившегося на молодой женщине, которая позарилась на его высокое социальное положение и материальное благополучие и от всего сердца ненавидела мужа за свою неудавшуюся жизнь. Выросшая в такой обстановке, девочка, носившая вполне мирное птичье имя и такую же фамилию, была отнюдь не горлицей, а маленькой, злобной, жадной, завистливой хищницей, способной на вполне профессионально организованные интриги и пакости.
Иногда приходится слышать: «Откуда берутся злые и подлые взрослые, ведь, вроде, все дети рождаются добрыми и милыми!» Я точно знаю, имея довольно большой опыт профессионального общения с детьми и подростками и наблюдая своих собственных детей и их окружение: в формировании как героя, так и мерзавца играет большую роль и общество с его моральными устоями, и события произошедшие в его жизни, и люди, растившие и воспитавшие его, и друзья, и однокашники, но, в первую очередь, это гены, которые с самого начала определяют структуру личности человека, тип его психики. На одинаковые события люди реагируют по-разному, одни, рискуя собой, спасают совершенно незнакомого человека, а другие способны погубить малого ребенка, чтобы удовлетворить свою прихоть. Подонки вырастают из мелких гаденышей, которые сначала мучают животных, а потом принимаются за людей, но, будучи трусами, либо делают пакости исподтишка, либо терзают тех, кто слабее. И стервозные дамы не прилетают к нам на НЛО с гуманоидами, они вырастают из вполне благополучных, с хорошими манерами, девочек-паинек с роскошными бантами в косичках и хорошими оценками в дневнике, воспитанных преданными мамашами, которые обожают и балуют своих дочерей, разжигая их тщеславие и внедряя в их сознание мысль, что цель оправдывает средства. Это особенно бросается в глаза в наши дни, когда воцарилось полное бесстыдство, и пороки стали считаться достоинствами, а человеческое благородство, редко встречающееся, но пока живое, осмеивается и презирается.
Конечно, в 60-ые годы еще было не принято бахвалиться тем, как ты круто смог растолкать локтями более достойных и благородных конкурентов и занять их место под солнцем, или кичиться тем, как тебе удалось обвести вокруг пальца умных, но доверчивых людей и разрушить их жизнь, поэтому все это было не так масштабно, как ныне, и делалось по-тихому, так, чтобы никто ничего не заметил, кроме полученного результата.
В течение прошедшего года мне удалось собрать довольно много информации о том, кем стали мои одноклассники, как преуспели в жизни. Так вот, если сказать кратко: кто был жаден до денег и удовольствий, тот нашел свое счастье за океаном, превратившись из щучки-гадючки во вполне способную переварить зеленодолларовую добычу акулу с империалистическим оскалом. И это были не евреи, которые наконец-то смогли вернуться на Землю Обетованную — они-то устремились на когда-то потерянную их предками родину, пожертвовав всем, что имели в СССР: карьеру, общественное положение, профессию и квартиру, не считая друзей и знакомых. Как, наверное им было страшно — ведь впереди ждала неизвестность, необустроенность, и опасность из-за тлеющего много лет конфликта с палестинцами. Их отъезд — это самопожертвование, верность своей национальной идее. Сразу вспоминается история с Джеймсом — он тоже пошел на риск, но ради высокой цели, а не материальной выгоды.
Остальные, вменяемые и не отягощенные подобными алчными пороками девочки и мальчики выросли в уважаемых людей, которые мужественно и с достоинством переносят все тяготы жизни на родине, работая на ее благо и радуясь тому, что приносят ей пользу. Когда я находилась в США, мне предлагали поселиться там, обещая обеспечить работой и меня, и мужа, и всячески помогать в первое время, но я отказалась, чем вызвала крайнее удивление, ведь американцы считают свою страну земным раем. Но я не могу дышать воздухом, пропитанным запахом денег. К сожалению, вынуждена признать, что этот душок стал явно ощущаться и у нас в последние годы - по крайней мере, московский регион он уже окутал зловонным смогом.
В новую школу я пришла с некоторой опаской: в старой меня уже все знали, я была отличницей, пионервожатой у октябрят, редактором классной стенгазеты, заместителем председателя совета отряда — то есть ребята меня уважали. Я даже летом побывала в Артеке в качестве награды за отличную учебу и активность. Благодаря знанию английского языка меня назначили вице-президентом артековского Клуба Интернациональной Дружбы, в котором собирались дети из разных стран. Главным был мальчик из Чехословакии по имени Ян, года на три постарше меня, очень серьезный, воспитанный и стеснительный. Его родители уже пару лет прожили в Москве, работая в посольстве, а он учился в советской школе и мог говорить по-русски, правда, с ошибками и удивительно милым мягким акцентом. Мы вскоре подружились и, под предлогом работы в клубе, бессовестно сбегали из своих отрядов и гуляли по шикарному парку, похожему на сказочный райский сад, напоенный ароматами экзотических растений, лазали по розовым, лишенным коры ветвям земляничного дерева, называемого в народе «бесстыдницей» из-за этой, телесного цвета, наготы, рассматривали диковинные цветы: у магнолии размером с глубокую суповую тарелку, а у граната как будто вылепленные из белого и бледно-розового воска. А какие красивые ракушки мы находили! Ян мне много рассказывал о своей стране, о Праге, в которую он должен был вскоре вернуться, я ему тоже что-то говорила, но больше слушала. 1 июня, в День защиты детей мы выезжали на катере в нейтральные воды, чтобы бросить в море закупоренные бутылки с письмами на четырех языках (русском, английском, французском и немецком) с призывом ко всем детям Земли подружиться и вместе бороться за мир. Так что впервые я выехала за границу еще в 1962 году, а пообщавшись с иностранными ребятами, ощутила всю необходимость владения английским языком.
Именно пребывание в Артеке и полученные там впечатления пробудили во мне желание писать стихи, потому что прозой я никак не могла передать очарование околдовавшей меня южной природы и выразить тот восторг, который мне посчастливилось испытать. Я даже послала свои вирши в газету «Пионерская правда», но забыла указать на конверте «на конкурс», поэтому мое письмо дождалось своей очереди на столе редактора только через два месяца, когда итоги были уже давным-давно подведены. Но мне, все равно, прислали ответ на фирменном бланке, где очень хвалили мои стихи, приглашали присылать еще и обещали их напечатать непременно. Письмо было очень длинным и доброжелательным, но я почему-то больше в эту газету не писала, наверное, потому что выросла.
Вот в таком настроении я и появилась в новой школе: с одной стороны, вдохновленная на новые свершения, а, с другой стороны, опасающаяся опять подвергнуться насмешкам из-за своей внешности. Из всего класса я знала троих: рыжего Андрея, Машу, которая училась в той же школе, что и я, и Галю, с которой ходила в одну группу в детском саду. С остальными еще предстояло познакомиться. Ребята заинтересовались значками, которые были приколоты на моем фартуке (в те годы школьная форма у девочек представляла собой темно-коричневое платье с двумя фартуками- черным, на каждый день, и белым - по праздникам). Я объяснила, что получила награду «Лучшему артековцу» за работу в интерклубе, стала отвечать на вопросы об Артеке — в общем, сразу была замечена и не «освистана» за очки.
Впрочем, я уже была отнюдь не единственной белой вороной со стеклянными глазами, еще два мальчика страдали близорукостью, позже выяснилось, что мы живем в одном доме, и один из них вскоре стал моим закадычным другом, мы вместе катались на санках с горки в расположенном рядом с нашим домом парке, бегали друг к другу в гости, а когда подросли, стали вместе читать и обсуждать научно-популярные журналы типа «Наука и жизнь», «Знание — сила» и многие другие, увлеклись фантастикой, стали собирать детекторные приемники, наши родители были довольны, он был из очень интеллигентной семьи врачей, поэтому после восьмого класса перешел в математическую школу, затем окончил мединститут, сейчас он уважаемый человек, профессор, а был хорошим, настоящим верным другом, которого я называла «ириской», потому что это слово рифмовалось с его нерусским именем.
Второй мой сосед по дому тоже был из медицинских кругов, но с ним я подружилась гораздо позднее, уже в старших классах, причем, с моей стороны это была искренняя дружба, а, с его стороны, видимо, нечто большее, он без конца мне названивал по телефону и смущал, называя всякими ласковыми словами типа «киса», «лапуля» и пр. Мне это не нравилось, я возмущалась и, наконец, пожаловалась маме, которая очень симпатизировала ему. Она тут же связалась с его мамой, чтобы попросить ее воздействовать на сына: пусть не обращается со мной, как с фарфоровой куклой. Ответ нас огорошил: оказывается, его мама считала, что у нас роман, и тихо радовалась, слыша,как ласково он меня называет, даже не догадываясь, что ее милый мальчик страдает от неразделенной любви! Ну, а ему, видимо, было достаточно сходить со мной в кино, прогуляться по улице, посидеть рядом за партой, когда соседка пропускала уроки. Помню, как-то весной светило такое яркое солнце в окно, что я попросила его подвинуться так, чтобы мое лицо оказалось в тени, поскольку обильно рассыпанные по моим щекам веснушки от солнца становились ярче. Он искренне удивился: «Зачем? Они тебе очень идут!» Это заявление просто ошарашило меня, ведь мама много лет твердила, что я уродина, в очках, с оттопыренными ушами, конопатая дылда с походкой, как у журавля (я, действительно, ходила, согнув ноги в коленях, чтобы казаться ниже ростом).
Гриша очень комплексовал от того, что был невысок, в десятом классе купил себе к новогоднему вечеру ботинки с каблуком чуть выше обычного и попросил меня не надевать туфли на шпильках, хотел весь вечер танцевать со мной. Но я-то хотела сама по себе хорошо выглядеть и, конечно, напялила те самые туфли, осчастливила его одним танцем — и все. Он очень обиделся, вскоре нас умело поссорила одноклассница, которая через пять лет таки смогла его на себе женить, тогда он уже заканчивал университет в одном из сибирских научных центров. Летом он приезжал к родителям, и мы пару раз встречались около нашего дома. Однажды моя мама наблюдала в окно, как мы пересеклись во дворе, я кивнула ему и пошла дальше, а он стоял и смотрел мне вслед с такой тоской, что у матери даже мурашки по коже побежали. Когда на третьем курсе зимой я вышла замуж за Сережу, и мы проводили каникулы в Москве, на вечере встречи выпускников он пригласил мою сестру на танец и спросил ее: «Это правда, что Наташа вышла замуж? Кто он?» Когда сестра ответила, он разрыдался и убежал из зала. Милый, интеллигентный еврейский мальчик, давно покинувший Россию, ученый-физик, дедушка троих очаровательных внучек (Спасибо сайту «Одноклассники», где я наткнулась на страничку его сына), прости меня за мою черствость и равнодушие, перешедшее в грубость, и знай, что я вспоминаю о тебе с большой теплотой!
У меня был еще один друг-одноклассник, Виталик. У него в семье в то время разыгралась трагедия, отец остался один с двумя детьми. Мне было очень жаль этого мальчика, и я как-то сразу к нему расположилась, предлагала свою помощь по английскому языку, хотя мы были в разных группах, он не отказывался, поэтому мы довольно часто общались, пока наша умелая птичка-интриганка не рассорила нас, начав оказывать ему недвусмысленные знаки внимания, которые, видимо, бередили его воображение, пробуждая в нем мужское начало. Она превратила его в подобие домашней диванной собачки, услужливо тявкающей по команде: «Голос» и виляющей хвостом, зарабатывая лакомый кусочек. По ее науськиванию, он начал мне грубить, громко обзывать и хохотать, указывая на меня пальцем, — в общем, вести себя вульгарно и недостойно, и не нашел никакой поддержки среди остальных ребят. Все были заняты учебой, было нелегко: уроки шли только на английском языке, а дети были не готовы, ничего поначалу не понимая. Знаю, что Виталик очень скоро об этом пожалел и раскаялся, но уже было поздно: птица его сразу же бросила, как только достигла своей цели, и принялась за следующую жертву, у которой, к счастью, хватило ума вырваться из капкана перед выпускным вечером, хотя держала она его мертвой хваткой. А с Виталиком мы помирились и очень сдружились в выпускном классе и на первом курсе в университете, и я даже один раз позволила ему себя поцеловать в щеку — как же он обрадовался!
Как-то, уже в университете, я ему пожаловалась, что больше нет сил терпеть бесконечные скандалы и оскорбления матери. На что он мне ответил: «Ты же прекрасно знаешь, что в любой момент можешь поменять улицу Ленина (где находился мой дом) на улицу Карла Маркса (где жил он)». Но ведь я любила Володю!!! Виталик видел моего Сережу: на четвертом курсе я привела его на вечер встречи выпускников, чтобы показать ему свое родное гнездо, а всем остальным продемонстрировать своего красавца мужа, которым очень гордилась. Виталик караулил у двери и, когда мы вошли, бросился поздороваться, но, увидев, что я не одна, вдруг спросил: «Ну, и как тебя теперь величать?». На что бесцеремонно вмешавшаяся в разговор математичка ехидно заметила: «Ты что: разве не знаешь, что, выходя замуж, женщина меняет фамилию, а не отчество?» Он стушевался и улизнул куда-то. В то время он уже учился в другом институте, который благополучно закончил. Он по-прежнему живет в том же городе и руководит какой-то фирмой, занимающейся стандартизацией. Надеюсь, что и в личной жизни у него все сложилось удачно.
Наверное, надо объяснить причину ненависти, которую я вызывала у пернатой дочки партийного босса. Она была не то, что бы глупа, нет, конечно, но особыми способностями не блистала, а ей уж очень хотелось. Думаю, что план облапошивания наивных дурачков разработала ее мама-профессионалка. Задача заключалась в том, чтобы «подружиться» с самыми сильными учениками и получить для себя бесплатных репетиторов, что дочурка и осуществила. Она ко мне подкатила, чтобы обменяться впечатлениями о лагерях, поскольку предыдущим летом побывала в Орленке. Меня стали чуть ли ни каждый день приглашать к ним в дом, чтобы вместе делать уроки. Это означало, что задание делала я, попутно объясняя материал, ведь мне-то все это было давно известно, благодаря четырем годам, проведенным в семье Джеймса. Конечно, мы с Андреем были в классе корифеями: учили-то нас великолепно, даже спустя пять лет, рано заложенный монолитный фундамент давал себя знать — успехи в языке были у всех, у кого больше, у кого меньше, но нас так никто и не смог превзойти, мы ведь тоже на месте не стояли. Оказывается, птичьи родители просили Джеймса заниматься с их дочерью частным образом, но он им отказал по этическим соображением, тогда пригодилась я. Но, в дальнейшем, видимо, экономика победила этику, он сдался, и она устремилась к вожделенной «пятерке», тут уже я оказалась не нужна, и вся накопившаяся зависть и вызванная ею злоба, которую пришлось так долго скрывать, наконец-то вырвалась наружу. Надо сказать, что лава из этого вулкана вытекала все 10 лет нашего знакомства (мы и в университете учились в одной группе).
Юная интриганка попыталась натравить на меня Джеймса, который вдруг в восьмом классе стал ставить мне одни «тройки». На мое счастье, он столкнулся с отцом на улице и пожаловался на мою неблагодарность: оказывается я, якобы, говорила о нем птице всякие гадости! Отец расхохотался в ответ: «Как Вы могли поверить в такую чушь? Да Наташка Вас боготворит!» - и инцидент был исчерпан. Позже, уже в университете, она неоднократно предпринимала усилия, чтобы напакостить мне, никак не хотела успокоиться, но Бог меня миловал каждый раз и давал возможность достойно выходить из неприятных ситуаций. Она оказалась нечистоплотной и в сексуальном плане, что было большой редкостью в то время, по крайней мере, в моем окружении. Ей было все равно с кем и за что спать, что не помешало охмурить и женить на себе очень хорошего парня, сына наших знакомых. Помню, я спросила отца: «Они что слепые: не видят, с кем связываются?» Отец ответил: «Разберутся!» и был прав: они скоро развелись, но алименты она себе обеспечила очень неплохие на 18 лет. Сейчас успешно стрижет купоны на зеленом баксовом газоне какого-то заокеанского простачка. Я случайно обнаружила ее страничку с фотографиями в «Одноклассниках» и на меня повеяло таким убожеством от ее чванливых подписей! Правду говорят англичане: «Если человек умер — это надолго, а если глуп — то навсегда». А как она испугалась, обнаружив мое посещение: удалила всю информацию, - и концы в воду!
Были и приятные ребята, и не очень, и, вообще, никакие. Уже после окончания школы одна девочка с цветочным именем Маргаритка стала ко мне забегать, наверное потому, что ее институт находился рядом с моим домом, она все время у меня что-то одалживала: то косметику, то бижутерию, причем иногда забывая вернуть позаимствованное. Конечно, я ее познакомила с Сережей еще до свадьбы, ведь он жил у нас, когда приезжал из Москвы. А недавно меня очень удивила одна бывшая однокашница, заявив, что именно Рите я обязана своим счастливым браком с Сережей: якобы я не хотела за него замуж, а она меня уговорила. Когда муж погиб, мне приходило много писем с сочувствием и соболезнованиями и только одно с поручением: поскорее купить необходимую ей шубу (следовало подробное описание) — от Марго.
Еще одна девочка из нашего класса сыграла заметную роль в моей жизни. Но это имеет отношение к главному событию в моей удивительной и насыщенной неожиданными поворотами судьбе, поэтому об этом чуть позже
Tags: "История моих ошибок" роман, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments