February 10th, 2011

Турлагерь. Наш теремок. Ч.2. (Эпизоды, не вошедшие в роман "История моих ошибок").

Турлагерь. Наш теремок. Часть 2.

Физрук и ребята принялись поднимать палатки, а девочки бродили по территории лагеря и собирали разметанные шквалом вещи. Кухонную утварь складывали под дубом и очень огорчились, не обнаружив ни одного ведра. Пора было позаботиться об ужине — а воду принести не в чем! За разговорами не заметили, как подошел пасечник: он поспешил в лагерь, потому что беспокоился о нас — смерч задел и его хозяйство: разрушил несколько ульев, рассыпал сложенные на опушке бревна и повредил его шалаш. Услышав о пропаже ведер, дед Макар предложил девочкам взять деревянные кадки, в которые он откачивал мед: у них имелись ушки, к которым привязывались веревки или вставлялась палка, чтобы их можно было переносить. Предложение было с благодарностью принято, однако кадки не пригодились: ведра неожиданно нашлись!
Когда девочки переодевались в сухое — их палатку уже подняли и закрепили — из леса вышла процессия: парни с полными ведрами, повариха с мокрой коробкой, учительница с бидончиком и авоськой, а за ними две девочки, тащившие за ручки большую колхозную флягу, в которой нам привозили молоко с фермы. Двигались они довольно медленно, ведь были нагружены основательно, да и тропинка размокла от дождя и стала скользкой. Обрадованный тем, что все живы и здоровы, физрук бросился им навстречу, да и ребята помогли донести воду до кострища. Все собрались под дубом и оживленно делились переполнявшими их впечатлениями, совершенно позабыв и о разрушенном лагере, и об ужине. Но физрук быстро скомандовал всем заняться делами — и ребята стали восстанавливать наши жилища, а девочки наводить порядок и готовить еду.
В это время на околице деревни появилась лошадь с повозкой: каждый вечер нам и пасечнику привозили парное молоко — платили натурой за работу на поле. На этот раз кроме возницы на телеге сидел вернувшийся из города отец. Гроза прошла и там, повалив деревья и побив градом стекла, поэтому он весь извелся, переживая за своих подопечных, и очень обрадовался, узнав, что никто не пострадал. Мы уже со смехом рассказали ему о том, как беспокоились о пропавших дежурных, которые, как оказалось, просто пошли за водой и продуктами, спрятанными в «погребе», а задержались надолго, потому что из-за дождя вода в яме оказалась грязной — в нее попали стекающие ручейки, и ребятам пришлось сначала очистить углубление, а потом уже набирать воду из самого родника. Воды принесли много, чтобы хватило на ужин и завтрак, да и умыться — ведь все перепачкались, наводя порядок в нашем теремке.
К ночи все палатки стояли на своих местах, трава высохла, и мы, уставшие, но довольные уселись вокруг костра трапезничать. Сколько было разговоров, сколько незабываемых впечатлений! А какой вкусной показалась нам еда в тот вечер! По случаю благополучного завершения выпавших на нашу долю неприятностей, решено было закатить праздничный ужин: открыть банки сгущенного какао и кофе, положить в гречневую кашу говяжью тушенку (обычно мы только суп из нее варили, а кашу ели с маслом или молоком — как кому нравилось) и слопать пол коробки карамели «Гусиные лапки» - попировали на славу! В тот вечер мы долго сидели у огня, наблюдая за разлетающимися искрами — будто сказочные насекомые, они порхали в потоках воздуха, порой поднимаясь высоко в небо — казалось, они ощущали себя родственниками сияющих на темно-синем куполе звезд. В тот вечер почему-то пелись только протяжные и грустные песни — такое было настроение после пережитых волнений. Вместе с нами был и дед Макар, и деревенские ребята, которые часто заезжали на огонек нашего костра по дороге на речку — они приглашали наших парней и девочек с собой: провести короткую июньскую ночь на берегу реки, но отец не позволял. А в этот вечер почему-то изменил свое решение и пообещал отпустить, но только с кем-нибудь из учителей. Все обрадовались и стали с нетерпением ждать намеченного дня.