February 5th, 2011

Турлагерь. Сударыня-речка. Ч.2. (Эпизоды, не вошедшие в роман "История моих ошибок")

Сударыня-речка. Часть 2.

День начался как обычно: погода была солнечной, небо радовало пронзительной голубизной и глубиной, дул легкий ветерок. Пока мы работали на прополке, стало припекать, и к обеду воздух разогрелся настолько, что стал казаться плотным и вязким. То ли из-за этого ощущения, то ли от усталости, но на возвращение в лагерь времени ушло гораздо больше, чем всегда. Пожурив нас за опоздание, повариха , переживавшая из-за подгоревшей каши и разбухшей в супе вермишели, хлебосольно потчевала разомлевший от жары трудовой люд. Все обессиленно развалились в тени деревьев и неспешно поедали отдававшиый дымком нехитрый обед. После трапезы потянуло в сон: часть ребят разбрелась по палаткам, а кто-то устроился поудобнее под деревьями, на кудрявой траве, подсунув натруженную ладонь под загорелую щеку. Над лагерем воцарилась тишина. Правила распорядка делали дневной сон необязательным, поэтому обычно спали единицы, а остальные читали или негромко беседовали. Девочки собирали ягоды на лугу, ребята что-то вырезали под руководством деда Макара. Но в тот день сморило всех — это было странно.
Часам к пяти народ проснулся — вид у всех был какой-то помятый, вот физрук и предложил отправиться на речку, чтобы освежиться и прийти в норму. К тому же надо было вымыть котлы и миски — иначе лагерь бы остался без ужина. Выпив по кружке ароматного какао и похрустев галетами, мы прихватили посуду и выступили в поход. К этому времени небо заволокло полупрозрачной дымкой, через которую просвечивало уже не такое жгучее солнце. Мы лениво брели по тропинке - мягкая и теплая пыль, в которой наши ноги утопали почти по щиколотку, дарила нам ощущение неги, а попадавшиеся в ней былинки щекотали наши загрубелые пятки. Пока мы доплелись до речки, на небе появились громадные кучевые облака — будто невидимые высокие горы вдруг открыли нашему взору свои величественные снежные вершины. Видимо, предчувствуя грозу, физрук разрешил нам поплескаться не более пяти минут и приступить к чистке котлов и мытью посуды. Как назло, остатки пищи успели засохнуть и никак не отдирались — да еще и каша так некстати пригорела!
Занятые борьбой с грязью, мы не заметили, что облака поменяли свой кипельно-белый цвет на грязно-серый, а со стороны лагеря на нас надвигалась черная, как уголь, зловещая туча. Послышались первые раскаты грома, и мы стали лихорадочно собирать посуду, понимая, что придется пережидать дождь здесь, укрывшись под нависающим краем оврага. Физрук поторапливал нас — не хотел, чтобы кто-то оставался в реке во время грозы, а ребята дурачились, брызгались, заваливали друг друга в воду и хохотали. Гром приближался, и слух уловил нарастающий гул — отвесный берег скрывал от нас происходящее, только сверху начала опускаться зловещая, пугающая мгла. Ребята все никак не хотели выбираться на берег, и потерявший терпение физрук подул в свисток. Казалось, стихия только и ждала этого сигнала: на нас обрушился не дождь, не ливень, а водяной вал — как будто на земле вновь начался Всемирный Потоп! Только кто-то невидимый еще и бомбардировал нас, не добежавших до спасительного укрытия всего-то метров десять, градинами, размером с куриное яйцо! Теперь бежать было бесполезно — мы потеряли ориентацию в пространстве. Вокруг все рычало, гремело и выло, без конца сверкали молнии и тут же раздавались оглушительные раскаты — видимо, мы оказались в самом центре этой опасной стихии. Чтобы защитить меня от ударов градин, а я была единственным маленьким ребенком, физрук присел на корточки, наклонился надо мной, подставив спину под удары ледяных булыжников, и закрыл мою головенку руками. Мне было очень страшно, но я ни минуты не сомневалась, что все закончится хорошо. Вскоре стена дождя начала таять, град прекратился — мы увидели промокших до нитки девчонок, спрятавшихся под нависающим козырьком обрыва, разбросанную по песку посуду и обалдевших от пережитого парней. Физрук внимательно осмотрел меня, чтобы убедиться, что я не пострадала, приказал всем побыстрее собрать вещи и двинуться к лагерю.
На реке оставаться было небезопасно: она вспухла и вздыбилась, прозрачная еще полчаса назад вода стала мутной и окрасилась в серо-коричневый цвет. Не успели мы подняться на высокий берег, как увидели, что по дну оврага несется не ручеек, а настоящий бешеный поток грязи со сломанными ветками и сорванными с деревьев листьями — вовремя девчонки покинули свое убежище! По тропинке идти было невозможно: она превратилась в скользкое месиво, выручила обочина поля, поросшая травой. По ней мы и брели, дрожа от холода, мечтая пеереодеться в сухое, выпить горячего чая и забраться на свой матрас в родной палатке. Но этим мечтам не суждено было осуществиться: лагеря на месте не оказалось!