Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Глава 48. Круг замкнулся.

Наконец-то я могла зажить спокойно, скинув с шеи всех нахлебников, не выслушивая оскорблений и не пытаясь уклониться от занесенного для удара кулака над моим лицом. Но не тут-то было! Видимо, такая безоблачная жизнь не устраивала моих заклятых друзей. За несколько лет общения со мной они изучили мой бесхитростный характер и прекрасно знали слабости, на которых можно было легко играть. Я уже упоминала о своих главных недостатках: первый — это патологическая жалостливость, а второй — гипертрофированное чувство ответственности. Вот ими и решили воспользоваться мои старые знакомые — та самая дама-патентовед, которую не взяли к нам на работу, и ее простачок-супруг. Как только от меня съехал папаша, они возобновили свои регулярные визиты в мой дом — уж очень им нравились мои пироги. Как-то раз Винни-Пух — так мы называли за глаза незадачливого супруга — объявил мне, что хочет устроить мою личную жизнь: познакомить с недавно появившимся у них в лаборатории новым сотрудником. Я уже была сыта по горло своей личной жизнью — не чаяла, когда же, наконец, мой бывший муж даст мне развод, поэтому наотрез отказалась от столь блестящей перспективы. Благодетель тяжело вздохнул: «Зря ты так, Наталья. Такой хороший парень, но из очень сволочной семьи: родственнички его так затюкали — жалко его! А ты баба сильная и добрая — ты сделаешь из него человека!» Я съехидничала: «Ну, спасибо тебе большое за высокую оценку моих достоинств, только, все равно, ни с кем знакомиться не собираюсь, да и к тому же я пока вроде как замужем. И перевоспитывать мне никого не хочется, а что касается сволочной семейки — так мне только этого еще не хватало! Мало я что ли пережила за последние пять лет!» На этом вопрос был закрыт — для меня.
Осень в том году стояла теплая, и по выходным дням мы часто бродили по лесу с Людмилой, моей старинной подругой, врачом, которая так помогла мне в тяжелые дни до и после похорон Сережи. Она искренне обрадовалась моему возвращению домой, потому что и сама, наконец, послала куда подальше своего старого, жадного и ревнивого мужа и зажила спокойно. Они разменяли квартиру, так что у подруги теперь была своя однушка, которую она отремонтировала и превратила в уютное гнездышко. Дочка ее закончила школу, уехала в Питер, поступила там в институт, так что Людмила осталась одна, если не считать ее поклонника, но у него была своя жилплощадь в Москве, поэтому он появлялся только, получив ее разрешение. Мы повсюду ходили вдвоем, и, как две птицы, вырвавшиеся из клетки и расправившие крылья для свободного полета, наслаждались жизнью, шутили, смеялись и сплетничали.
В начале октября мне неожиданно позвонила жена Винни-Пуха и пригласила в гости на празднование юбилея мужа. Я сразу же отказалась, выдумав какой-то предлог, но она очень настаивала — это показалось мне подозрительным, ведь меня никогда раньше не звали на праздники в этот дом, хотя в моем появлялись почти каждую неделю. Я сообразила, что меня пытаются свести с новым сотрудником, и сразу же решила, что ни за что не пойду. Почему-то Людмила взялась меня уговаривать, но я сказала решительное «нет». Юбилей отмечали в субботу, В этот день я встала поздно, убрала квартиру, полежала в ванне и начала готовить обед, когда вдруг ко мне заглянула Людмила. Увидев меня в халате, с мокрыми волосами, она закричала: «Ты почему до сих пор не одета — тебе же через полчаса идти в гости!» Я ответила, что у меня отвратительное настроение, и я никуда не собираюсь. Не знаю, почему моя приятельница вдруг проявила такую прыть, но она схватила фен, стала меня сушить, потом усадила красить ногти, затем повытаскивала из шкафа весь мой нехитрый гардероб, выбрала костюм, который я сшила специально для развода с Ильей, заставила меня одеться и, можно сказать, пинками погнала на автобусную остановку. Я про себя решила, что проеду до другого микрорайона, там выйду и вернусь домой пешком через лес, заодно и проветрюсь. Но не тут-то было: Людмила села со мной в автобус и сказала: «Провожу тебя до двери их подъезда, посижу там на лавочке, а то я тебя знаю: смоешься, как только я уйду». Наверное, в ее лице в тот злополучный день действовала сама судьба, потому что никогда прежде, да и позднее, Людмила так жестко не диктовала мне, что делать, не навязывала свою волю — это вообще ей было не свойственно. И я, как робот, подчинилась, хотя моя душа никогда в жизни так не сопротивлялась, может, только, когда я выходила замуж за Аспиранта.
Все уже были в сборе, компания оказалась довольно многочисленной — не менее двадцати человек. Я знала почти всех — за исключением двоих. Оказалось, что один был зятем приятельницы хозяйки, прибывшим в командировку на пару недель, а второй незнакомец был тем самым дитятей сволочной семейки. Я не разглядела ни того, ни другого, потому что они оба были мне абсолютно не интересны. Компания состояла из семейных пар, кроме меня, двух упомянутых незнакомцев и одного знакомого, чья сильно беременная жена осталась дома с маленьким ребенком. Поскольку я опоздала, то стол был уже накрыт, так что помогать хозяйке не пришлось, поэтому я вышла на балкон покурить. Все любители табака уже были там, мы разговаривали, обменивались институтскими новостями, все было чинно-мирно, и тут появился мой «жених» - именно так его назвали, когда нас знакомили, меня прямо передернуло от этого, а он и ухом не повел.
Ребята были немного навеселе — наверное, успели неоднократно приложиться к многочисленным бутылкам, «жених» тоже был хорош, еле смог пролепетать: «Дайте и мне закурить!» Кто-то протянул ему сигарету, а другой у него ее тут же отнял: «Ты же не куришь — так нечего добро переводить!» «Жених» было потянулся за отнятой сигаретой, но, не удержав равновесие, отклонился и задел соседа, тот оттолкнул его от себя, не рассчитав силу, поэтому «жених» плюхнулся на грудь стоящему напротив. Этот его тоже оттолкнул, они пасовали несчастного изгоя (а он был именно таким, и пригласили-то его, видимо, в качестве шута, чтобы было, над кем поглумиться), как мяч, швыряя его из стороны в сторону, а он безвольно подчинялся, не ропща, а на лице у него играла какая-то идиотская улыбка.
Я сначала рассердилась на ребят: как можно было так гнусно и грубо обращаться с человеком, тем более, приглашенным в гости: «Что вы делаете? Оставьте его в покое! Как вам не стыдно!» Потом разозлилась на него самого: как может человек до такой степени не уважать себя, чтобы позволить превратиться в такое посмешище! Это же не мужчина, а просто полное ничтожество! Потом до меня дошло:он только недавно приехал в наш городок и устроился на работу в институт, у него не было здесь ни друзей, ни знакомых, и он был благодарен и счастлив от того, что его пригласили в компанию, поэтому был готов вытерпеть все, что им было угодно. Разве не так же Сережа не смог отказаться от рюмки дешевого коньяка, налитого ему щедрой рукой одного из старших товарищей, дружба с которыми так льстила его юношескому самолюбию и, в итоге, стоила ему жизни. Мне стало жалко этого несчастного парня, до которого никому здесь не было никакого дела, да и дома ему, наверное, приходилось несладко.
Тут нас позвали за стол, естественно, я оказалась рядом с «женихом». Он пытался о чем-то рассказывать, ребята напоминали ему, чтобы он не забывал мне подливать вино и подкладывать закуски на тарелку. Он был неловок и неуклюж, как медведь, все у него валилось из рук — настоящий недотепа. А в это время меня забрасывал своими вопросами другой сосед, чье место располагалось в другом конце стола, рядом с сестрой его жены, но он, видно, решил выпорхнуть из-под слишком плотно опекавшего его крылышка, поэтому втиснул свой стул рядом с моим. Вот он-то умел ухаживать — был галантен и остроумен — и абсолютно безразличен мне, как и все остальные присутствующие. Однако его поведение, должно быть, обеспокоило ревнивую свояченицу, и она начала мне хамить, сначала потихоньку, отпуская колкие замечания в мой адрес, а потом вдруг заявила во весь голос: «Ну-ка, Наталья, расскажи нам, сколько у тебя было мужиков!» Мне надо было сразу же встать и уйти, а не утираться от плевка, но я пожалела юбиляра — не хотелось устраивать скандал и портить человеку праздник, поэтому я ответила: «По-моему, тебе, как одной из моих близких подруг, прекрасно известно, что я трижды была замужем, а, если бы первый муж не погиб, то всю жизнь прожила бы с одним. Теперь вот пытаюсь найти такого же, да не выходит — мало, видать, на свете настоящих мужиков!» Последние слова услышала вернувшаяся с кухни хозяйка и, узнав, в чем дело, прикрикнула на свою ехидную товарку, так что меня оставили в покое.
В соседней комнате включили музыку и стали танцевать. Меня, чуть ли не в драку, наперебой приглашали парни, чьи жены остались дома и, конечно, «женишок». Я специально все время выбирала командированного родственника, улыбалась ему и весело болтала, чтобы подразнить его свояченицу — та прямо позеленела от злости. Наконец девицы подослали Винни-Пуха, и он увел моего кавалера, а меня тут же подхватил Леша-медведь. Танцевать он тоже не умел, да еще смущался, наступая мне на ноги, зато попытался похвастать тем, что у них дома стоит цветной телевизор. Я ответила, что у меня тоже именно стоит, потому что сломался и не работает. «Жених» тут же предложил свою помощь — он умел ремонтировать телевизоры, но я моментально отказалась: еще только этого чудика мне в доме не хватало!
Тут меня пригласил на танец муж оставшейся дома беременной жены и попытался говорить какие-то сальности. Это было последней каплей — мое терпение лопнуло, я отправилась в прихожую переобуться, натянуть свой плащ и уйти по-английски, не прощаясь. Однако мне не удалось ретироваться незамеченной — хозяйка вцепилась в меня и, позвав «жениха», велела ему меня проводить, несмотря на мои громкие протесты. Вырвавшись из квартиры, я понеслась на остановку, надеясь, что навязанный мне кавалер не выдержит предложенного темпа и отстанет, так оно и вышло, но, к сожалению, местонахождение остановки не было для него тайной, поэтому вскоре мне выпало счастье вновь лицезреть это существо. На улице его развезло, куртка была распахнута, ноги косолапили, язык заплетался — зрелище не для слабонервных. Я прямо кипела от злости на свою приятельницу, из-за которой мне теперь предстояло каким-то образом отделываться от пьяного провожатого, и я решила не церемониться. Подошел абсолютно пустой автобус, я вскочила в него через переднюю дверь, а «женишок» уже поставил ногу на нижнюю ступеньку, чтобы последовать за мной. И тут я вытолкнула его из салона, а двери закрылись, и автобус тронулся. Правда, водитель затормозил и спросил меня через приоткрытое окошко: «Наверное, надо подождать парня?» Я ответила отрицательно, и мы набрали скорость. Теперь можно было облегченно вздохнуть: больше я этого урода не увижу никогда!
В понедельник позвонила жена Винни-Пуха и сообщила, что Леша-жених пристает к ее мужу, выпрашивая мой адрес и рабочий телефон и рвется отремонтировать мой сломанный телевизор. Я категорически запретила давать ему и то, и другое, объяснив, что он произвел на меня такое ужасное впечатление, что я не желаю его больше видеть никогда и ни при каких обстоятельствах, тем более у себя в доме, и в помощи его я совершенно не нуждаюсь. Через пару дней, вернувшись с работы, я обнаружила, что из замочной скважины входной двери торчит василек. Такой подарок меня нисколько не обрадовал, ведь волокна стебелька могли испортить замок — как бы я попала домой в таком случае? Я решила, что так глупо развлеклись подростки, друзья соседского сына-старшеклассника, зачастую бренчавшие на гитарах в нашем подъезде.
Наступила следующая суббота. Я, как всегда, с утра прибралась, помылась и густо намазала волосы хной — после гибели мужа я быстро поседела, а ведь мне не было даже тридцати лет, поэтому я, естественно, красилась раз в месяц. Надев на голову полиэтиленовый пакет и старую вязаную шапку, я собралась готовить еду, но неожиданно отключили горячую воду. В холодной воде возиться не хотелось, да и перекусить было чем, поэтому пришлось завалиться на диван с книжкой. Однако почитать мне не удалось: пришла Ира. Она уже почти четыре месяца жила в своей квартире в новом доме. При переезде я помогала ей отмыть старую, съемную, квартиру, чтобы не рассердить хозяйку, потом циклевать паркетный пол в их новом жилище, затем таскать коробки с их пожитками на пятый этаж по лестнице — ведь лифты в заселяющихся домах почему-то никогда не работают. Через пару недель после переезда я помогла приготовить угощение для приглашенных в ее новый дом гостей, искренне радуясь за подругу и желая ей помочь, чем только могла.
Новоселье прошло весело, но оставило неприятный осадок: Ира вдруг начала ревновать меня к своему мужу, который был абсолютно не в моем вкусе. Особенно ее задело то, что я не просидела ни одного танца — мужчины приглашали наперебой, спрашивали у ее мужа мой телефон, он тоже пригласил меня на танец и сказал с удивлением и даже некоторым восхищением: «Наталья, ну, ты даешь: знаю тебя не первый год, привык считать тебя «своим парнем», а ты, оказывается, такая зажигательная женщина: все мужики, когда курили на лестнице, только о тебе и говорили! Спрашивают твои координаты. Кому дать - выбирай!» «Никому»- отрезала я - « мне никто не нужен». Видно, подруга приглядывала за своим муженьком, и всполошилась. А, может, просто, получив свое жилье, перестала во мне нуждаться: наверное, меня держали про запас, на тот случай, если неожиданно выгонят со съемной квартиры — тогда я бы обязательно приютила ее семью. Теперь опасность миновала, и я стала не нужна, но резко рвать отношения было неудобно, поэтому Ира время от времени еще захаживала ко мне, а вот к себе больше не приглашала. И на этот раз она забежала по пути в магазин, а я ей рассказала о неприятном знакомстве и своей обиде на Винни-Пуха и его жену. Минут через тридцать она ушла.
Горячую воду так и не дали, а смывать с головы краску предстояло лишь через час, поэтому я опять улеглась с книгой. Но, видно, не судьба мне была почитать в тот день: опять раздался звонок. Я открыла дверь, и чуть не упала: на пороге стояла теплая компания — Винни-Пух, его жена-зануда и сосватанный ими Алексей. Мало того, что они явились не званые, без всякого предупреждения, так еще притащили с собой этого типа, который вызывал у меня только отрицательные эмоции! Теперь он знает, где я живу и, конечно, станет донимать меня своими визитами! Ну, разве это не подлость — так подставить одинокую женщину! Я прекрасно поняла, что зануда мне отомстила за то, что ее не взяли в наш институт работать патентоведом, а меня пригласили. И действительно, неужели трудно было позвонить и предупредить о том, что намереваются заглянуть ко мне.
А тут она еще обратила внимание на мою шапку и торчащий из-под нее пакет: «Чего это ты в таком неприглядном виде — не могла приготовиться к нашему приходу?» Оказалось, что она-таки позвонила, но почему-то не мне, а «раскладушке» и попросила зайти и предупредить меня о намеченном визите. Позднее выяснилось, что та, действительно, отправилась выполнять поручение минут за пятнадцать до назначенного срока, но по дороге встретила Иру, которая, узнав, куда она идет и зачем, подхватила ее под руку и потащила с собой в магазин, а та не больно-то и сопротивлялась. Представляю, как, должно быть, злорадствовали мои «верные подруги», зная, в каком виде я сейчас предстану перед непрошеными гостями, тем более, при отсутствии горячей воды! На обратном пути из магазина они остановились у моего дома и увидели в окне силуэт Алексея. Так что подниматься в квартиру, чтобы предупредить о прибытии гостей было уже абсолютно бессмысленно.
Вот так меня «кинули» сразу три приятельницы, которым я никогда ничего плохого не сделала. Правда, эта история меня тогда ничему не научила, и я продолжала доверять тем людям, которые этого доверия совершенно не заслуживали. Только когда мне исполнилось пятьдесят лет, я наконец пришла к правильному выводу: женская дружба не существует в природе — это миф. Женщины не выносят более удачливых соперниц и пойдут на любую подлость, чтобы навредить везучей подруге. И чем благороднее и честнее соперница, тем больше ее ненавидят и завидуют обладатели низких душ, не способные ни на возвышенные чувства, ни на самоотверженные поступки. Будучи глубоко порочными по своей сути, они не понимают душевной чистоты и щедрости, считая это умелым притворством.
С того вечера Алексей, действительно, начал наведываться в мой дом: в первый раз пришел в Ноябрьский праздник и принес крохотный букетик васильков (вот кто чуть не сломал мой замок!) и бутылку вина. Мне это не понравилось, и я попросила его больше никогда этого не делать. Мы сидели и разговаривали, сначала он меня раздражал, потом я стала поражаться его дремучей невоспитанности, не в смысле манер, а тому, что родители абсолютно не развивали своих детей, у них в доме даже книг не было. У меня появилось такое ощущение, что передо мной сидит маленький ребенок в образе тридцатилетнего мужика, с абсолютно дикими представлениями о жизни. Я и сама-то сильно отличалась своей наивностью и доверчивостью от большинства окружающих, но этот экземпляр был еще хлеще — прямо экспонат для кунсткамеры. Меня тронуло то, что он не тащил меня в постель, а только через месяц после знакомства попросил разрешения поцеловать. Это был такой невинный поцелуй, что у меня аж защемило сердце: контраст между неискушенностью и чистотой Алеши и многоопытностью и извращенностью Ильи был просто шокирующим. Мое ожесточившееся сердце начало потихоньку оттаивать под журчанием этого непорочного и незамутненного никакой грязью ручейка. Мне подумалось: а ведь правда - из него можно сделать настоящего мужчину, он, как не паханная целина, ждет того, кто впряжется и поднимет застоявшуюся почву, облагородит ее, удобрит, обильно напоит влагой и засеет здоровыми и нужными семенами. Конечно, работа предстояла титаническая, но ведь и урожай, похоже, можно было бы ожидать неплохой.
Я бы еще размышляла, стоит или не стоит поддерживать отношения с таким странным человеком, если бы в очередной раз он не появился в компании своей сестры. Вообще-то мне это не понравилось, потому что я считала, что ему следовало спросить меня, хочу ли я ее видеть в своем доме. Однако, будучи человеком воспитанным, я проявила максимальное гостеприимство, угощала и развлекала ее. Она была на десять лет моложе брата, такая же дремучая и невоспитанная, но капризная и избалованная, что вполне естественно при такой разнице в возрасте. Из нее прямо выпирала какая-то недоразвитость и примитивность: вроде молодая девушка, а одета и ведет себя, как деревенская бабка, даже говорит тягуче, нараспев, да еще очень низким голосом, почти мужским: «А-а я-я не-е зна-а-ю-ю, хо-о-чу-у я-я ил-и-и не-е хо-о-чу-у!» Ужас какой-то! В следующий раз они опять появились вместе и стали звать меня к себе домой, чтобы познакомиться с родителями. Я упиралась, сколько могла: мне и детки-то не больно нравились — чего было к родителям тащиться, но уж очень сильно насели — опять я уступила.
Много чего мне довелось увидеть в жизни, но ни дома такого грязного, ни людей таких убогих встречать не приходилось. Мать производила впечатление какой-то сектантки, только что вернувшейся из многолетнего пребывания где-то в глухой тайге и совершенно отрешенной от окружающей действительности. А отец, отставной военный, заслуживал пера Гоголя или Диккенса. Это был, как мне показалось на первый взгляд, какой-то злобный карлик, забившийся в угол продавленного потертого дивана, на котором, по-видимому, и был зачат их старший сын. Его коротко стриженная головенка, со следами былой красоты, едва возвышалась над столешницей придвинутого к дивану тяжеленного стола, застеленного покоробившейся от времени клеенкой. Его поза казалась очень странной: он ухитрялся одновременно скрючиться и развалиться на этой мебельной реликвии. Из рук он не выпускал мундштук со вставленной в него сигаретой без фильтра, который ежеминутно подносил к губам, втягивал в себя вонючий дым и на выдохе произносил какую-нибудь длинную ехидную и пакостную тираду. Затем следовала очередная затяжка — и соответствующее мерзкое высказывание. Казалось, что лексикон этого человека состоит только из грубых, жестоких и злобных слов и выражений, которые и произносились-то с какой-то злорадной и презрительной интонацией. Он оплевывал всё и вся вокруг. Вот так он высказывался по поводу того, что показывали в тот вечер по телевизору: самого уважаемого политического обозревателя того времени, доктора наук, профессора, внешне похожего на Госсекретаря США, он назвал бездарем и идиотом, ничего не понимающем в политике, а самую популярную советскую певицу, лауреата международной премии - безголосой шлюхой. Он и со мной начал так же разговаривать, заявил, что я дура, если считаю свою родину Южным Уралом, хотя так было написано в наших школьных учебниках.
Сказать, что я была в шоке от этой семейки — значит, не сказать ничего. Мне бы подхватить свои вещички — да бежать побыстрее из этого гадючника, ан нет: совесть начала мучить: надо выручать парня, пока они его не превратили в полного урода, подобного себе. Не зря Винни-Пух назвал эту семейку сволочной! Я представила, какой могла бы стать моя жизнь, не появись в ней Сережа, который просто спас меня, вырвав из кипящей серной лавы семейного вулкана, а здесь случай был еще более запущенный. Я посчитала, что настало мое время платить по долгам и сделать для Алексея то, что когда-то сделал для меня Сережа. Не учла я только одного обстоятельства: мне было нестерпимо душно в тяжелой, наполненной злобой и ненавистью атмосфере родительского дома, и я неминуемо погибла бы, если бы не покинула его во-время. А Леша был намного старше той юной романтичной девочки, которой посчастливилось встретить свою любовь, он уже привык к едкому запаху серы, наполнявшему эту адскую обитель, он не знал другой жизни, ведь ни с кем не дружил и не читал книг — он вырос эмоционально глухим, эстетически неразвитым, ограниченным, серым, забитым, трусливым человеком, не способным принимать самостоятельные решения и брать ответственность на себя. А переделать тридцатилетнего мужчину практически невозможно. Я просчиталась, пытаясь научить летать рожденного ползать — и дорого заплатила за это.
Tags: "История моих ошибок" роман, проза
Subscribe

  • Анютины глазки

    Растут на подоконнике цветы - Улыбчивые детские мордашки - Все разные: такие же, как ты И я — мы: Таньки, Юльки и Наташки, Иришки, Соньки,…

  • Белый лис

    В окно мне смотрит белый лис - На ветке ели он повис: Роскошен и пушист на вид - Исподтишка за мной следит. В наш двор он ночью прибежал - Пока в…

  • Поземка

    Недавно наблюдала, как позёмка Весь день не уставала снег швырять - Как будто белоснежного котенка Охотиться учила кошка-мать. Юлою заведенной он…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments