Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Categories:

История моих ошибок. Глава 42. Шестой круг ада.

Не существует таких слов, которые могли бы описать мое состояние. В одну секунду мир перевернулся с ног на голову, мне казалось, что я лечу в какую-то бездну с огромной скоростью, а вокруг меня вращаются стены, потолок, мебель, город за окном, как будто закручивая меня в тугую спираль, лишая возможности понять, что со мной происходит. Мне стало плохо: сердце бешено колотилось, не хватало воздуха, силы оставили меня: я не могла даже пальцем пошевелить. Наверное, от такого шока можно было и умереть — и это показалось бы мне счастьем в тот момент. Я уронила голову на стол и закрыла глаза, не было ничего, кроме мрака — ни желаний, ни мыслей, ни сил. Но Господь не оставил меня: сначала вернулась чувствительность к рукам и ногам, возможность сесть прямо, голова пока не соображала, но пальцы стали собирать рассыпавшиеся снимки, засовывать их в пакет. В ушах звенело, и этот звон, как будильник, встряхнул меня, запустил работу мозга: я стала лихорадочно искать выход из унизительного положения, в котором оказалась по собственной глупости и доверчивости. Это уже гораздо позже я смогу начать анализировать причину случившегося, а тогда мне надо было срочно решить, что делать в ближайшие минуты, ведь Кирилл должен был вот-вот вернуться.
Если бы не душевный разговор с его мамой, не ее теплота и сердечность, которую она проявила по отношению ко мне, я бы просто потихоньку выскользнула из квартиры и никогда больше не увидела Кирилла. Но я не могла обидеть его маму, замечательную, добрую, милую женщину, мне не хотелось, чтобы она посчитала меня невоспитанной хамкой, не умеющей ценить внимание и радушие пожилого человека. Однако и Кирилла я видеть не могла!Теперь мне уже нечего было ему сказать: это был враг, который, усыпив мою бдительность и заставив раскрыть мою душу, нанес предательский удар в самый неожиданный момент. Если он хотел поквитаться со мной за те неприятные минуты, которые, возможно, и на самом деле, пережил, узнав от ребят, что я выхожу замуж, то он в этом преуспел! Сто раз права была Люба, призывавшая меня не доверять Кириллу! Мало мне было того, как он подвел меня с прошлогодним отпуском: не пойди я у него на поводу — не оказалась бы я на море тем летом, не познакомилась бы с Аспирантом, не попала бы на крючок квартирным аферистам, не подвергла бы свою жизнь смертельной опасности. А теперь я, как старуха из сказки Пушкина, сидела, но не перед корытом, а перед своей разбитой вдребезги жизнью — без семьи, без работы и без полезных связей в столице — совершенно одна, никому не нужная, да еще униженная и оплеванная человеком, которому вознамерилась вручить свою судьбу! Вот уж: действительно, дура набитая!
И тут вернулся герой моего романа: сытый, радостный и довольный, а я так и не успела ничего придумать. На меня вдруг навалилась кошмарная усталость и полная эмоциональная апатия — наверное, это было нервное истощение, вызванное бурно пережитым шоком. Мы вернулись в гостиную, на тот самый диван, на котором так сладко заснула моя бдительность, убаюканная ласковыми речами его мамы. Кирилл сел рядом, обнял меня за плечи одной рукой и стал расспрашивать, что нового произошло в моей жизни. Поскольку я так и не нашла для себя достойного выхода из оскорбительной ситуации, то попросила: «Давай, сначала ты расскажешь, а потом я». Из его писем я уже знала, что он, наконец-таки, получил из ВАКа открытку с подтверждением успешной защиты своей диссертации, и поздравила его, посетовав, что ему пришлось так долго ждать — целых полтора года. Он с гордостью продемонстрировал полученное свидетельство, рассказал, что изменилось в институте, а потом опять спросил: «Ну, а ты-то как? Муж приехал с тобой или остался в Киеве?» Скрывать развод было бессмысленно, и я призналась, что давно ушла от мужа и даже перед праздником состоялся суд, поставивший точку в нашем браке. Я уже точно решила, что ничего ему не расскажу, потому что не хотела его больше видеть никогда в своей жизни.
Услышав новость, он очень оживился и даже обрадовался: вскочил с дивана и начал бегать по комнате, приговаривая: «Я так и знал, что ты долго не выдержишь. Ты молодец, что не стала это затягивать! Тогда я тебе кое-что покажу» - и, наведавшись в свою комнату, он принес конверт. Это было письмо от Аспиранта, в котором тот довольно ехидно намекал Кириллу, что у него было достаточно времени для ухаживания за мной, но, видимо, не было желания. «А теперь - писал он — Наташа моя жена, поэтому оставь ее в покое!» Письмо было довольно длинное и резкое — наверное, Аспиранту помогли его состряпать, потому что его мозгов просто не хватило бы на некоторые формулировки. Кирилл-то, не зная моей ситуации, решил, что это письмо было продиктовано ревностью нелюбимого мужа, а, на самом деле, бандитская шайка обрубала все мои контакты, чтобы меня никто не хватился в случае моего исчезновения.
Кирилл прямо-таки находился в состоянии эйфории: плюхнулся рядом со мной на диван, опять обхватил меня рукой за плечи, прижал к себе. В очередной раз зазвонил телефон (за время моего визита раздалось не менее десяти звонков: поклонницы наперебой приглашали своего кумира прогуляться, но он, капризным голосом избалованного мужчины, знающего себе цену, всем отказывал, объясняя, что у него дела), и Кирилл неожиданно веселым тоном, подмигивая мне, отказал очередной жертве, объяснив, что к ним из Киева приехала родственница. Его веселье настолько не совпадало с моим внутренним состоянием, что показалось мне обидным и издевательским, ведь, если бы его радость была вызвана моим освобождением, то он, раз сам признался, что ожидал такого исхода событий, по идее, должен был не фиглярствовать и строить гримасы, а сделать-таки предложение: «Давай будем вместе!» Но, видимо, я в его серьезные планы не входила, в отличие от Марины. Я была одной из того стада телок, которые звонили ему и предлагали себя — ведь и я звонила и писала ему сама! Вот позорище-то!
И тут Кирилл неожиданно бросил мне спасательный круг, спросив: «Раз ты давно ушла от мужа, где же ты жила?» Я, уцепившись за эту соломинку, не задумываясь ни на секунду, выпалила: «У любовника!» Все его веселье моментально испарилось, он стал мрачнее тучи и спросил довольно грубо: «У какого еще любовника?» Я набрала в легкие побольше воздуха и начала всплывать на поверхность из темного, холодного и мерзкого омута, в который зашвырнули меня его фотографии: подробно рассказала ему об Илье, о том, как он поддержал меня, как сильно любит, как сделал мне предложение при всем отделе. Я могла торжествовать: это известие его поразило, наверное, не меньше, чем меня пресловутые снимки. Тут вошла его мама с пирогом и чаем. Мне не хотелось ничего, а только поскорее покинуть этот дом, однако, чтобы не обидеть ее, я съела кусочек, пирог, действительно, оказался очень вкусным. Я в очередной раз попыталась встать и откланяться, и теперь Кирилл уже не стал удерживать меня. Он позвонил кому-то и договорился о встрече, потом вышел переодеться и вернулся в рубашке, которую ему купила я, отстояв прошлой осенью огромную очередь, но даже не испытав никакого раздражения от этого — ведь мне так хотелось порадовать его. А теперь он отправлялся на свидание в этой самой рубашке, чтобы тискать и прижимать к груди другую женщину — конечно, он это сделал, чтобы задеть меня.
Мама вышла нас проводить. Должно быть, она поняла, что мы поссорились, потому что вид и у нее был расстроенный. Она попросила: «Кирюша, постарайся вернуться не очень поздно» и посмотрела на меня, наверное, полагая, что гулять он идет со мной. Всю дорогу до метро мы молчали. Вагон был полупустой, мы сели напротив женщины с маленькой девочкой. Я залюбовалась очаровательной малышкой и неожиданно произнесла вслух: «Как мне хочется иметь детей! Для меня это главное счастье в жизни». Кирилл откликнулся довольно равнодушно: «Не переживай, Наталья: все у тебя в жизни еще будет, в том числе и дети». В центре города он вышел, а я поехала дальше, в полном одиночестве.
Вернулась домой я за полночь: местные автобусы уже не ходили, пришлось тащиться пешком. Едва я вошла в квартиру, как последние силы оставили меня, я рухнула на диван и горько заплакала. Ну, не понимала я, за что на меня бесконечно сыпятся всевозможные испытания! Не успевала я поверить, что начинается светлая полоса в моей жизни, как тут же оказывалась в еще более тяжелой ситуации, а кажущееся добро неизменно оборачивалось беспощадным злом! Вот и сегодня меня сбросили с вершины, на которую я вскарабкалась с таким трудом, преодолев кучу препятствий. Я вспомнила свои ощущения при виде этих ужасных фотографий: хотела нырнуть в приятную, освежающую, лазурную воду, манящую своей чистотой и прохладой, а оказалась в чане с кипящей смолой — стремясь попасть в рай, угодила в ад!
До сих пор я так и не поняла, зачем Кирилл подсунул мне эти снимки. Судя по тому, как он обрадовался известию о моем разводе, и как разозлился, услышав об Илье, он вполне мог питать какие-то надежды на совместное будущее (это я потом уже прикидывала разные варианты объяснений), тогда зачем он так рисковал, зная, что обидит меня этим? Мой взрослый сын недавно высказал такое предположение: «А если бы ты не застеснялась, а села бы обедать вместе с ними, тогда, эти фотографии вообще не попали бы к тебе в руки». Когда я рассказала на следующий день о произошедшем Ире, она меня отругала за то, что я сообщила Кириллу о предстоящем замужестве с Ильей, потому что была абсолютно уверена, что Кирилл мне дал первый попавшийся под руку пакет, понятия не имея, какие в нем лежали карточки. За прошедшие с того дня тридцать лет, пытаясь все-таки докопаться до истины, я не раз выдвигала и тут же опровергала очередную версию, объясняющую его поступок Тем не менее, мою жизнь он опять развернул на 180 градусов.
Уснула я около четырех часов, а в шесть меня разбудил беспардонно трезвонящий дверной звонок — это явились мои квартиранты. Женщину я увидела в первый раз в жизни, потому что, уезжая, оставляла дом на ее мужа — семья еще проживала в Прибалтике, куда они попали по его распределению после института. Бабенка оказалась разбитной и поразительно наглой. Она, видимо, настолько прониклась ролью хозяйки моего дома, что даже разговаривала со мной свысока, и без всякого спроса пользовалась в мое отсутствие всеми моими личными вещами, неосмотрительно оставленными в одном из шкафчиков. Кое-чего я вообще не досчиталась, а она спокойно заявила, что потеряла их, оставив то ли в автобусе, то ли в магазине. Все эти вещи были мне дороги, потому что покупал их Сережа, а эта хабалка попросту их украла. И как можно было явиться ко мне в такую рань: у них же была своя комната в Москве — поехали бы сначала туда, чтобы не беспокоить человека. Представляю, что было бы, если бы у меня ночевал Кирилл, а именно к этому я готовилась! Как же эта дрянь разозлилась, когда узнала, что ей придется съезжать из-за моего отца! Она, правда, попыталась предложить все тот же вариант, когда узнала, что я возвращаюсь в Киев,: отец будет жить на кухне, а они вдвоем с мужем — в комнате (дочку они отвезли к родственникам), но этот номер у нее не прошел, и они начали перетаскивать свое барахло в Ирину квартиру.
Весь день я только и делала, что закрывала и открывала дверь, устала, как собака, но и назавтра отдохнуть не пришлось: надо было ехать встречать отца, потом раскладывать его вещи, приучать к местной жизни. Увидев мою облезлую квартиру, и так обшарпанную, да и еще более загаженную квартирантами, отец пообещал, что наймет маляров и сделает косметический ремонт, пока я буду в Киеве. И еще, найдя на балконе кирпичи и гранитную плиту, поклялся привести Сережину могилу в идеальное состояние:почва уже достаточно осела — так что памятник можно было водружать на место. Уезжала я, немного успокоившись. Кирилл ко мне ни разу не приехал, а ведь знал, где я живу, и мог попытаться помириться, поэтому я решила, что, если Илья проявит настойчивость, я, пожалуй, выйду за него замуж: он умный, интересный, образованный человек, да еще и не нуждающийся в моей квартире, а просто любящий меня мужчина. Вот и нарожаю от него умненьких детишек, защитит он свою докторскую диссертацию, поменяем мы свои две квартиры на одну большую — и заживем счастливо на зависть всем, а Кирилл пусть мается со своей постылой Мариной, которая, по его же собственным словам, не нравится ему ни как человек, ни как женщина!
Илья меня встретил на вокзале и сразу пригласил после работы в гости. Весь день я была очень занята, готовя материалы для конференции, правда, успев наслушаться от подруг, как Илья скучал без меня, как ходил на работу с фиолетовыми кругами под глазами — его мучили сильные головные боли. Он, действительно, показался мне усталым, но был рад нашей встрече. Чего греха таить, мне это было приятно. Леры на работе в тот день не было — она занималась в библиотеке, поэтому в гости к Илье я попала одна. Как и в прошлый раз, он приготовил хорошие вина и разные вкусности и вручил потрясающие розы — видно было, что человек готовился к моему приезду и хотел меня порадовать — не то, что Кирилл! Мы засиделись допоздна: когда я спохватилась, было уже два часа ночи, то есть беспокоить Леру было просто неприлично. Илья предложил остаться у него и расположиться в разных концах его огромного дивана — ведь на одолженной им раскладушке я спала у Леры. Я взяла с него слово: «Не приставать!» На что он с юмором ответил: «Что Вы, Наташа, я вообще импотент!» Интересно, а зачем тогда замуж звал — подумала я, но очень хотелось спать, поэтому сразу отключилась. Утром почувствовала, как меня кто-то гладит по голове, приоткрыла глаза: «Батюшки: где это я?», потом увидела Илью, изо всех сил пытающегося дотянуться до моего лица со своего края дивана. Похоже он провел бессонную ночь. Да-а, не позавидуешь такому испытанию! И я решила вознаградить его и за проявленное ко мне внимание, и за то, что сдержал данное мне слово. В общем, осчастливила мужчину, да и себя тоже: он оказался превосходным любовником — так что идти под венец можно было без всяких колебаний.
В общем, жить я осталась у Ильи, только утром мы выходили из дома порознь, потому что многие сотрудники института обитали по соседству, а мы не хотели афишировать наши отношения. Мне было страшно ставить себе очередную печать в паспорт, но и поселиться вместе без регистрации брака мы не могли, ведь кому-то надо было переезжать. У Ильи в Киеве было довольно высокое положение, а после защиты докторской диссертации открывались еще более заманчивые перспективы. Но и в Москве у него была куча знакомых, в том числе известных и влиятельных в научных кругах людей. В то время он работал над монографией, и мы решили, что пока он возьмет творческий отпуск, чтобы закончить книгу, а потом и ежегодный — полтора месяца — и мы будем в это время жить у меня, а в Москве он сможет поговорить со своими знакомыми: вдруг его куда-нибудь пригласят поработать. А пока мы наслаждались обществом друг друга во всех отношениях: он много мне рассказывал о своих делах, об интересных, даже уникальных экспериментах, о перспективах, открывающихся перед человечеством, благодаря новым научным открытиям. Обсуждали мы и философские, и культурные и национальные вопросы. Меня немного резанули его пренебрежительные высказывания о русских и абсолютно нетерпимые — о евреях. Я не привыкла делить людей по национальному или расовому признаку, ведь в любой нации присутствуют и благородные люди, и подонки — глупо было бы это отрицать. Тем более ему, в котором смешались аж четыре крови: русская и французская по отцу, и немецкая и польская по матери, но при этом в паспорте у него было написано «украинец». Так что споры у нас случались довольно горячие, как, впрочем, и ночи, которые примиряли нас с первым же поцелуем, только вот выспаться нам никак не удавалось.
Наконец, поручение шефа было выполнено, и я отправилась в Москву подыскивать себе работу поинтереснее и поближе к дому. За прошедшие три года на нашей линии метро сдали две новые станции, и на дорогу стало уходить гораздо меньше времени, строили еще четыре, то есть очень скоро метро шагнуло бы к самой Кольцевой Дороге, а тогда наш город оказался бы совсем под боком у столицы, поэтому я даже не думала устраиваться в один из местных институтов. Поиски, однако, затягивались, и я слетала на выходные в Киев - мы очень скучали: оказалось, что секс может привязать людей друг к другу не меньше, чем нежная, романтическая любовь. Спасибо Кириллу: не толкни он меня своим непорядочным поступком в объятия Ильи, я могла бы так никогда в жизни и не узнать того, чему меня научил щедро одаренный природой и многоопытный Илья — думаю, что в интимной науке ему легко можно было присвоить звание академика. Наставником он оказался талантливым: прекрасно понимая, что имеет дело с патологически целомудренной женщиной, практически первоклашкой, знакомой только с азами эротики, он постепенно, не пугая и не принуждая, осторожно провел меня по нехоженой мною доселе тропе чувственности и наслаждения, объясняя и показывая то, что мне следовало усвоить для того чтобы достичь совершенства в сфере сладострастия и экстаза.
Неожиданно у меня возникли проблемы с отцом: на мои прозрачные намеки, что скоро я буду не одна, он вообще не реагировал. В конце июня на выходные приехал Илья, всего на два дня, а папаша мой как сидел дома, так и ухом не повел. Пришлось открытым текстом сказать, что мы взрослые люди и хотим побыть вдвоем — поезжай в Москву, погуляй по паркам, сходи в кино или к знакомым в гости (у него было несколько таких семей). Как же он разозлился на меня! Права была мать: не надо было его привечать.
В июле я еще раз прилетела в Киев, и мы подали заявление в ЗАГС на конец октября. С работой по специальности мне не повезло, пришлось устроиться в одну из больших научных библиотек. Зато, когда Илья приехал на лето и начало осени в Москву, он мог спокойно заниматься в читальном зале, расположенном неподалеку от моей комнаты, то есть мы и днем были рядом. Впрочем, он ездил со мной не каждый день, потому что мог писать работу и дома, правда, все время жаловался, что его отвлекает разговорами отец, без конца настраивает его против меня. Хоть Илья и клялся, что не верит ни единому его слову (конечно, все было сплошным враньем), но, видимо, обильно посеянные семена зла все-таки проросли кое-где, потому что вскоре мы впервые серьезно поругались.
Tags: "История моих ошибок" роман, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments