Жанна Тигрицкая (junetiger) wrote,
Жанна Тигрицкая
junetiger

Женские судьбы. Баба Фаня (Степанида Кирилловна).

Отрывок из романа "История моих ошибок" Глава 5.

Степанида Кирилловна приходилась двоюродной сестрой моей бабушке со стороны отца, которая, имея дюжину внуков от своих шестерых детей (у отца было еще три брата кроме двух сестер), любила только одного, и это, естественно, была не я. Остальных она с трудом переносила, как, впрочем, и всех своих невесток, и единственного зятя (одна дочь развелась очень быстро, а вторую бабуля извела своим постоянным проживанием в их крохотной квартирке, да еще притащила с собой любимого внука - муж промаялся несколько лет, а потом сбежал к новой жене, наверное, не обремененной таким длительным проживанием гостей). Причем у бабули была половина дома (две комнаты и кухня и еще куча всяких подсобных помещений) в самом центре большого поселка, впоследствии получившего статус города, прямо за оградой огромного собора, приспособленного для решения новых духовных задач, то есть превращенного в местный клуб, куда нас как-то водили смотреть кино. По периметру ограды, намного опередив свое время, произрастали кусты дикой конопли, видимо, дореволюционный «опиум для народа» сама мать-природа возжелала компенсировать боле легкой «дурью». Возле дома был просторный двор, поросший курчавой травой, колодец с ледяной, вне зависимости от времени года, водой и огромный, засаженный луком огород, обрамленный кустами смородины и бобами. Бобы нам разрешалось есть, сколько влезет. Смородину заставляли собирать и на варенье, и, видимо, на продажу. А лук мы все помогали выращивать и сдавать государству. Закупочные цены, наверное, были неплохие, раз бабуля ни в чем не нуждалась и могла себе позволить кое-какие радости. И пенсия у нее была неплохая, да и отпрыски понемногу подкидывали — больше вещами, чем деньгами, ведь четверо учительствовали, а двое, закончив мамин техникум, трудились на заводах, так что никто не шиковал.
Степанида Кирилловна никогда не была замужем, она проживала в крохотной избушке, размерами своими скорее напоминавшей баню, чем дом, состоявшей из одной комнатушки, которая служила одновременно и кухней, и миниатюрных сеней, в которых мог поместиться только один человек, да и то довольно щуплой комплекции. Даже не знаю, как можно назвать этот населенный пункт, затерянный в таежных лесах Уральских гор, ведь проживало там не более пяти-шести семей, впрочем, каждая имела свой вполне приличный дом и просторный огород, на котором выращивалось все, необходимое для жизни. У каждого дома еще была большая пасека, так что меда было в достатке и на потребу, и на продажу: осенью мужики нанимали грузовую машину и везли свои сокровища в город, где проходила железная дорога. Еще в каждом дворе было много разной живности: куры, утки, гуси, козы и коровы. С одной стороны к деревеньке подступал настоящий дремучий лес, темный и пугающий, на самой опушке которого росли огромные кряжистые дубы с извилистыми ветвями и растрескавшейся корой, напоминавшие сказочных великанов, притаившихся на время, но в любую минуту готовых ожить и схватить нас, детей, устраивавших свои игры на обочине горохового поля. Каким же необыкновенно сладким был тот зеленый горох — ничуть не уступал он ни меду, ни конфеткам-драже, которыми угощали нас местные жители. А какая вкусная была вода в ручье, стекавшем с гор, особенно, если примоститься пузом на берегу и пить ее через луковое перо, закусывая ржаной лепешкой, посыпанной солью! А сколько ягод и грибов приносили взрослые из леса! В общем, если на земле есть что-то похожее на Рай, то он, в моем представлении, находился именно там.
Мы очутились в этом волшебном уголке из-за моей болезни. После завершения пенициллино-терапии и победы медицины над зловредными бациллами, в моем организме осталось так мало сил, что врачи потребовали, чтобы родители незамедлительно вывезли меня на природу, поправить здоровье. И в моей жизни появилась Баба Фаня. Не знаю, почему мы звали ее именно так. Возможно это было созвучно ее измененному имени: Степанида — Стефания — Фаня. Эта молчаливая, скромная, бедно одетая женщина в темном платке никогда не тискала нас, не сюсюкала, не играла с нами и не читала нам книг, но она сделала главное для нас с сестрой: она нас окрестила. Тем летом мне исполнилось только шесть лет, то есть я была еще маленьким ребенком, но я сразу поняла, что в моей жизни произошло что-то очень важное, и я ощутила что со мной рядом присутствует кто-то незримый, очень добрый и любящий меня, по имени Бог. Баба Фаня была глубоко верующим человеком, знавшим множество молитв, строго соблюдала все посты и не пропускала ни одной службы, если там, где она находилась, был храм. Она поведала мне о Библейских притчах, научила меня правильно креститься. Она была очень искренней и часто, растрогавшись во время рассказа, утирала кончиком платка выкатившуюся из глаза капельку. Я ее начинала жалеть и расспрашивать, отчего она плачет. А Баба Фаня улыбалась сквозь слезы и говорила: «От радости, деточка, от Божией благодати!». Светлым она была человеком, бесконечно добрым и абсолютно безобидным, про таких говорят: «Божий одуванчик».
Уж не знаю, что было для меня тем летом полезнее: физическое укрепление здоровья или духовное (сейчас-то уверена, что второе), но я поправилась и отбыла в город совершенно готовой к новым маминым испытаниям — которые, впрочем, не заставили себя долго ждать: уже весной я подхватила где-то желтуху и угодила в инфекционную больницу на сорок дней. Самое интересное — что ни в детсаду, ни в нашем многоквартирном доме, ни во дворе никто не заболел. В больницу посмотреть на меня через окошко приходили отец и Баба Рая, мама была занята работой и учебой в Университете марксизма-ленинизма, готовилась там к защите диплома. Впрочем, пару раз она смогла оторваться от любимого дела и повидать меня.
Когда Баба Фаня в очередной раз приехала в наш город на лечение, мама уговорила ее поселиться у нас, чтобы помогать по хозяйству и присматривать за детьми. Она согласилась и прожила с нами больше года, а, когда мы съехали от Бабы Раи, она осталась там, они обе жили в отдельных комнатах и были вполне счастливы. Мама тоже наслаждалась жизнью в большой, а главное, своей комнате.
Через три года в нашей квартире освободилась еще одна комната, которую отдали нам, что вызвало обиду других соседей, поселившихся там намного раньше нас. И разразилась коммунальная война! Вести хозяйство на одной кухне с врагом было выше маминых сил, и она заманила к нам Бабу Фаню. Возможно, там еще присутствовал элемент мести Бабе Рае — уж слишком мирно и дружно они жили. Полагаю, что мама спекульнула детьми: мол боится оставлять одних с негодяями-соседями. И безотказная Баба Фаня совершила роковую ошибку, переехав к нам. Баба Рая на нее очень обиделась, но тут ее вызвалась утешить старинная знакомая, которая очень жаловалась на сына и невестку, якобы постоянно выгонявших ее из дома. Как только она прописалась в квартире Бабы Раи, она тут же помирилась с родными и поменяла «свою» комнату, так что у сына получилась хорошая отдельная квартира, а у Бабы Раи комната в коммуналке с алкоголиками за стеной. И все было сделано по закону! Эти соседи и свели в гроб мою бабушку, отравив ей последние годы жизни. А Бабу Фаню мама очень скоро выставила из нашего дома, придравшись к тому, что она здоровается с соседями. Баба Фаня ее все время раздражала: то шуршанием газет, то тем, как стояла на коленях в углу и беззвучно читала молитвы, едва шевеля губами. Сама ее спина, наверное, казалось маме немым укором: при очередном скандале ей просто некуда было уйти, а участвовать в бесконечных разборках она не могла. Мосты были сожжены, и ей пришлось вернуться в свою избушку, прекратив лечение, без которого она вскоре ослепла, а затем и умерла от рака горла, в нищете и одиночестве. Маму совесть совершенно не мучила — подумаешь: ну, разрушила две человеческие жизни! Тоже благодетели нашлись! Она никому и ничем не обязана! С глаз долой — из сердца вон!
А Баба Фаня, по всем церковным канонам, конечно же, обрела свое Царствие Небесное! «Каждому воздастся по вере его!» Ее вера была непоколебимой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments